Или, скажешь, что было не так?
― Так, но… ― Ася стыдливо покосилась на Киру.
― Вот именно! Поэтому я и сказала ему, чтобы не лез к тебе. Из лучших побуждений, между прочим!
― Все-то вы хотели для нас как лучше, ― сквозь зубы проговорила Ася, и, скинув вызов, впилась пальцами в голову. ― Как в индийском кино, честное слово! Почему люди решают за нас, как нам будет лучше жить? Почему распоряжаются нашими судьбами? Одна просит Глеба не искать меня, вторая ― отвечает с его телефона, что он не собирается становиться отцом.
Ася громко всхлипнула, и, развернувшись полубоком, устремила взгляд в детскую комнату кафе, где играли девочки.
― Будь я немного слабее характером, то не решилась бы рожать в одиночестве, и тогда моих апельсинок сейчас бы здесь не было. А все потому, что какая-то Вероника взяла чужой телефон и решила дальнейшую судьбу сразу четверых человек.
― Ась, ― погладила по плечу Кира, ― слава богу, что ты приняла правильное решение. А Глеб, ― улыбнулась она и наклонилась к уху, ― ты хоть представляешь, что с ним творилось, когда он узнал, что у него есть дочки? Веришь, нет: за мои двадцать девять лет жизни я никогда его таким не видела.
― А про меня он что-нибудь говорил? ― с надеждой посмотрела на нее Ася.
― Мой брат не любитель обсуждать личную жизнь, но я знаю одно: он был зол, потому что не понимал, какая кошка между вами пробежала, и почему ты так с ним поступила ― чем он мог так сильно обидеть тебя, что ты даже скрыла от него дочерей.
Кира отправилась в туалет, а Ася ― в детскую комнату проверить девочек.
― Мам, а мороженое еще не принесли? ― прыгая на батуте, выкрикнула Поля.
― Нет еще. Позову, как принесут.
― А папа куда-то ушел?
«Боже мой, как непривычно слышать из уст дочерей это слово», ― улыбнулась Ася.
― Папа на улице. Скоро придет.
― Прости, я просто должен был все это переварить, ― раздался за спиной голос, и на Асину талию легла холодная рука. ― Я даже не знаю, что сказать, понимаешь? ― задумчиво проговорил он. ― Точнее, хочется сказать очень многое, хочется кое-кого убить, но…
― Глеб, ― Ася развернулась к нему и пристально посмотрела в глаза. ― Не нужно ничего говорить, и уж тем более кого-то убивать.