Кстати, надо бы с ним обсудить еще один вопрос: как бы напустить Жильбера порасследовать выставку? Что там за люди приедут? Все же мне кажется, что там все очень непросто. И этого самого Шаплена как-то обнаружить и прояснить, кто он такой и откуда взялся. Не очень вяжется должность устроителя выставки с такими фокусами. Я, конечно, ляпнул Жану-Мари про связанные руки и пулю в башке наугад, но не думаю, что далеко ушел от истины.
Ладно, пора в «Пять окон», и вон человек у телефонной будки топчется со злобным выражением лица, ждет, когда я свалю отсюда к чертовой матери.
Вышел, обмахнул себя шляпой, потому что чуть не зажарился внутри, хоть на этой стороне тень, улыбнулся доброжелательно толстому злому мужчине с пятнами пота на пиджаке и прогулочным шагом направился к своей машине.
До бара не доехал, понятное дело, встал дальше по улице, осмотрелся, но вроде бы ничего подозрительного не заметил. Да и кажется мне, что Маркам теперь меня точно будет скрывать от своих.
– Сол будет ждать вас обоих в четыре. Запиши адрес: Шестая авеню, сорок восемь, агентство «Лейферман и Партнеры», пятый этаж, дом с лифтером. Он сказал, что если девочка хорошая, то он ее пристроит на хорошее место.
– Спасибо, буду должен."
"– Ты мне всегда должен, – вздохнул Сингер. – Просто ты этого не понимаешь и боишься признаться самому себе.
– Спасибо, папа. Тогда не должен, я просто ценю твою любовь.
– Пол, ты неблагодарная скотина. Не понимаю, как я вообще с тобой дела веду.
– От детей не отказываются, их несут как крест до конца жизни. Ладно, мне пора.
Маркама я нашел в баре, он сидел в той же кабинке, в какой мы разговаривали в прошлый раз, нянчил стакан виски со льдом. Я решил, что для виски все же рановато, поэтому остановился у стойки и заказал лагер и уже с бокалом присоединился к нему.
– Как дела? – Мы пожали руки.
– Вы были правы, банда Михана жила в «Смитс», в Ривер-Парадайз.
– А сейчас?
– Сейчас не знаю где. Их кто-то предупредил, и они успели смыться за несколько минут до того, как мы подъехали.
– Полиция?
– Разумеется. – Он сморщился так, словно зуб заболел. – Больше никто и не знал. Из Бюро не течет, несмотря на все наши недостатки.
– Обидно, – кивнул я.
И мне не очень хорошо.