Надеюсь, хороший сон, если мне таковой светит, поможет мне избавиться от этого странного наваждения, которое, как мне кажется, усиливается с каждым днем…
* * *
Тамилла прилежно подсыпала порошок в тарелки с едой, быстро черканула записку для принца Георга, где отчиталась об исполнении, и привязала ее к почтовому голубю, который тут же, взмахнув крыльями, исчез за первой дворцовой башней.
С тяжелым вздохом она посмотрела на остатки порошка в руках и почувствовала раздражение. Если бы не страх перед принцем Ореннаром, все сейчас бы шло точно по ее плану! Но… он, очевидно, следит за ней, она это ощущает постоянно! Как всё неудачно для нее! Как всё неудачно…
Тамилла уже собралась поднять поднос с тарелками, как вдруг на нее незаметно нашло оцепенение.
Из полумрака комнаты вынырнула фигура мужчины в длинной светлой тунике. В его руках поблескивали таинственные искры, а глаза смотрели на мир слишком безучастно, как будто не видели совершено ничего.
Ореннар – а это был он – мягко приблизился к застывшей девушке и осторожно поднял тарелку, предназначенную для Рафаэля Муарон. Он на мгновение замер, сосредоточился, а тарелка в его руке таинственным образом исчезла. Вместо нее появилась другая – точно такая же на вид, но только… без порошка в пище!
Губы Ореннара растянулись в довольной улыбке.
Еще немного, и спектакль, устроенным наследным принцем, ударит по нему самому! Еще немного! Совсем немного…
* * *
День четвертый
Губы Рафаэля обжигают мою кожу, а руки начинают раздевать.
Где-то краем сознания я понимаю, что это просто сон, и он измучивает меня своими сильными и мучительными чувствами, а также не менее мучительными страхами…
Проснулась и присела на кровати. Все тело ломило, но еще сильнее мутило, как после алкоголя. Я с трудом спустила ноги с кровати и тряхнула головой. Почему-то день сразу же начинался с мрачного предчувствия.