Она смогла лишь неопределенно пожать плечами, не зная, что ответить — на врача, а тем более на гинеколога он и правда был не похож, скорее уж на спортсмена или дровосека какого-нибудь.
— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Саша. Не то чтобы ему было очень интересно, скорее, любопытно, она выглядела совсем молоденькой. Сам он не дал бы ей больше двадцати.
— Двадцать четыре. Что со мной было? Я так боялась, что это рак.
Его улыбка стала еще шире, но, понимая, что ей не до смеха, ответил предельно честно.
— Просто застой молока, может, стресс повлиял, а может, в холодной бане застудилась. Неужели в роддоме не объясняли меры предосторожности?
— Нет, — коротко ответила Татьяна, вспоминать свое пребывание в этом заведении не хотелось совершенно.
— Как это нет? Где ты рожала? — удивился Саша, обычно в обязанности врачей и акушерок входит информирование женщин о возможных осложнениях.
— В обсервации.
— Тем более! — оживленно начал он, но, когда до не него дошел смысл сказанного, осекся и озадаченно посмотрел на Таню.
— Нет документов, — робко напомнила Таня, но заметив его испытующий взгляд, напряженно пояснила. — Так сложились обстоятельства.
— Как давно?
— Почти три месяца назад.
— Перед выпиской осматривал врач?
— Нет.
— Черт-те что. Рожала сама? Осложнения были? — Саша шумно выдохнул, мысленно возмущаясь халатностью коллег. Он смотрел на девушку перед собой: худенькие, поникшие плечи так и напрашивались на теплые объятия, а огромные голубые глаза, наполненные болью и страхом, молили о поддержке.
— Сама. Не было, наверное, по крайней мере, мне о них не говорили. Никому вообще не было до меня дела…
Таня не хотела делиться подробностями, но мысли невольно унеслись в недавнее прошлое. Еще полгода назад в ее жизни все было просто и понятно: дом полная чаша, любящие родители, заботливый муж и долгожданная беременность.
Сначала внезапно не стало родителей. Они попали в аварию и разбились. Не успела Таня оправиться от этого горя, как новый удар прилетел исподтишка.