В костюме Евы она прижималась спиной к белой стене с красными разводами и прикрывалась ладонями, растопырив в стороны пальцы с красным маникюром. И губы светились множеством красных огоньков.
Лифт тренькнул, останавливаясь и возвращая пассажира в реальный мир.
«Все-таки я гениален», – хвастливо хмыкнул про себя Влад и, отогнав назойливый образ Элки, постарался запомнить все детали нового проекта.
Через темный кабинет Казаринов сразу прошел в комнату отдыха и, не зажигая светильники, включил ноутбук, а следом и монитор во всю стену.
«Кристиночка, милая, что же ты наделала, девочка!» – мысленно протянул он, понимая, что за работой и хлопотами боль никуда не делась. Только спряталась ненадолго.
Он глотнул из бутылки виски. Почувствовал, как обожгло горло.
«То, что надо», – подумал он, забирая бутылку с собой на диван. И снова пролистал на экране фотки. Взад-вперед. И так несколько раз.
Череда неискренних лиц и поддельных эмоций удручала, и Казаринов просто потерял терпение и решил наугад выбрать снимки, будто в лотерее.
"«Нет, так нельзя», – остановил он сам себя и задумался. Но быстро понял, что не стоило этого делать. Мысленно он опять вернулся к фотосессии в стиле ню. На фоне сизых елок на белой скамье сидела Элка. Бледно-голубой комбидресс и белые чулки создавали ощущение единого целого со всей композицией. Волею своей фантазии Казаринов посадил девушку прямо, широко раздвинул ей ноги, заставляя опереться на носки. Потом подумал, что для большего эротизма не хватает самого главного, и превратил тонкие резинки чулок из белых кружевных в грубые черные.
«Нечего тут ногами сучить», – укорил он то ли сам себя, то ли вездесущую Элку из собственных фантазий. И тут ему пришла в голову невероятная мысль: посмотреть фотки со свадьбы Цесаркина, глотнуть хоть немножечко романтики. Только из любви к искусству и для чистоты эксперимента. Вдохновения ради.