– Ты уже знаешь? – бросаю, проходя в спальню.
– Да, Настя сразу позвонила. Ты разговаривала с мужем? Он как-то объяснил ситуацию? Хотя, что тут объяснять, – сжав руку в кулак, морщится недовольно.
«Отец все знает. Уже все проверил и информация подтвердилась, – осеняет меня по дороге в спальню. – Иначе бы уговаривал не делать быстрых выводов и спокойно разобраться. А сейчас папа еле сдерживается. Значит, сам не ожидал от Ордынцева».
Что же ты наделал, Василий Петрович?!
Украдкой смаргиваю накатившие слезы. Достав из шкафа спортивную сумку, быстро сваливаю туда вещи.
«Потом разберусь, – оглядываюсь к распахнутому шкафу. – Ничего не забыла?»
Взгляд натыкается на свадебное платье, одиноко болтающееся на вешалке. Пусть остается. Или отнести в третий люкс? Пусть Вася сам носит или своей мадаме подарит?
«Не опускайся, держи удар с достоинством!» – просыпается внутренняя гордость. Хватит уже. И так вытерли о тебя ноги. Сам Вася. Люда эта…
– Я готова, – выйдя в гостиную, нахожу взглядом отца, сидящего в кресле.
– Вот и молодец, – кивает он, легко поднимаясь навстречу. Подтянутый, сердитый, но бесконечно родной.
Кто-то из парней забирает из спальни сумку.
– Не заморачивайся, дочка. Все будет хорошо, – притянув к себе на мгновение, целует меня в висок папа и отстраняется быстро. – Едем. Самолет уже на низком старте. Меня люди в Москве ждут. А я тут с тобой нянчусь. Овечник, курятник, блин…
Глава 39
– Где были твои мозги, Катя? Генеральша, блин, – раздраженно ухмыляется отец, как только черный новехонький Мерс выскакивает из ворот санатория.
– Я влюбилась, – дергаюсь как от боли. Но все равно смотрю отцу прямо в глаза. Не собираюсь сдаваться. Я же не дура малолетняя.
– Это не повод выскакивать сразу замуж, – вздыхает он. – Надо было узнать друг друга.
– Я ты долго к Насте мой приглядывался? Узнавал? – выпаливаю, не подумав.
– Игорь, останови, – резко приказывает отец. И как только Мерс замирает на смотровой площадке, быстро выходит из салона. И мне ничего другого не остается, как выйти следом."
"Дух захватывает от открывшейся красоты. Горы, ущелья в полуденном зное кажутся более рельефными и строгими. А от слепящего солнца слезятся глаза. Или это я снова, как дура реву.