Ум понимает, а душа трусливым зайцем сжимается от неминуемой беды и трясется от страха.
– Не бойся, – закончив разговор, шепчет Васечка. – Не достанет он тебя. Кишка тонка.
– Мне страшно, – утыкаюсь носом в накачанную грудь. – Он был совсем рядом, понимаешь? Мне от него никуда не скрыться…
– Да ладно! – выдыхает возмущенно Васечка. – Я эту сволочь поймаю. Ноги узлом завяжу. Скажу, что так и было.
– Не поймают его, – всхлипываю я. – Айрат сейчас как таракан в щель спрячется. И затаится. А потом я вернусь в «Сосны» или домой, и он снова нападет на меня.
– Кать, – снова вздыхает Генерал. Смотрит на водителя, а затем снова переводит взгляд на меня. Есть один вариант. Но я тебе о нем позже расскажу. Когда на место приедем. Пока лучше поспать, – притягивает меня поплотнее к себе. Укладывает мою глупую голову себе на плечо и перемещает свободную ладонь мне на живот. Жест такой собственнический и интимный, что у меня дух перехватывает.
Поспишь тут! Как же…
Инстинктивно кладу ладонь сверху. Наши пальцы инстинктивно переплетаются, будто так и должно быть.
– Куда мы едем? – спрашиваю приглушенно.
– В безопасное место, – усмехается он и предлагает устало. – Давай поспим, Кать?
Прикрываю глаза, стараясь умоститься поудобнее. Вдыхаю, ставший знакомым, терпкий парфюм. И проваливаюсь в полудрему, где моя собственная киностудия крутит мультик для взрослых.
Машина мягко идет по серпантину и меня даже не укачивает. Интересно, какой вариант может предложить Генерал.
Георгич! Это надо такое придумать.
Ворочаюсь, пытаясь устроиться поудобней. Чувствую как накрывает жар. Сначала искры пробегают по животу, потом по спине. А следом огненной пружиной разгорается желание, пульсирующее между ног.
Мне бы отодвинуться. Но даже помыслить об этом боюсь. Расцепить пальцы, сесть ровно… Но тогда снова накатит липкий страх. И Айрат мысленно потянет ко мне руки.
Двое абсолютно разных мужчин. Один – офицер, а другой – животное. Леопард хренов. И Фадха – имя, которое он мне присвоил, переводится как «самка леопарда».
Сжимаю губы, пытаясь не расплакаться от собственного бессилия. Но прошлое будто волной накрывает меня. Побои и унижение, чередующиеся с мучительными ласками, такими же неприятными, как и сам Айрат. Даже запах его, парфюм, не могла я спокойно слышать. Сразу накрывало волной безрассудного страха.