— Допустим, таинственным союзником был леший, и поначалу все шло хорошо. Потом, после какого-то происшествия, она заподозрила, что леший передумал разрушать город, и на всякий случай оставила послание. Если бы город был разрушен, послание бы не нашли. Его могли найти только в том случае, если леший не выполнит своих обещаний.
— Так, стоп! — решительно сказала я. — На одной надписи мы выстроили целую теорию, ничем не подтвержденную. А ведь если подойти к вопросу критично, то мы вообще не уверены, что надпись оставила ведьма.
— Не думаю… — начал было Проша, но я его перебила.
— Ксюша сказала, что леший никак не мог провести ведьму с признаками еретицы через барьер. Это невозможно!
— Может, когда она через него прошла, у нее еще не было этих признаков? — пожал плечами Проша.
— Тогда как она узнала, что станет еретицей? У нее ведь не было дара предвидения! Или… был? Погоди-ка. Ксюша сказала, что Стелла не числилась прорицательницей… А что, если у нее были очень редкие приступы стихийного предвидения? Всего раз или два за всю жизнь.
Проша задумался.
— Кажется, она когда-то говорила, что ее прабабушка была сильной провидицей, — с трудом припомнил он. — Да, точно. Стелла еще сетовала, что если бы унаследовала ее дар, то могла бы легко претендовать на место старейшины в Совете.
"Мы переглянулись. Конечно, предположение высосано из пальца. Но очень уж гармонично оно дополняет всю картину. Как последний пазл, как недостающее звено в цепочке фактов. Водяной прав: в глубине души я давно знала, кто именно был союзником еретицы. Просто мне не хотелось в этом себе признаваться. Но игнорировать правду можно лишь до определенного момента. Стелла узнала о своей страшной судьбе заранее, еще когда ее тело не начало разлагаться.
И что же теперь делать? Да, леший — союзник еретицы. В этом нет почти никаких сомнений. Он хотел разрушить город и решил использовать для этого мертвую ведьму. Потом передумал и без жалости избавился от подгнившей союзницы, выставив все так, словно это она манипулировала им для достижения собственной цели.