Бесстыжая нечисть

Так, еще бы вспомнить, какую формулировку он использовал там, у подъезда. Ах да.

— Я прошу тебя остаться.

Он резко обернулся. Его глаза горели так ярко, что больно было смотреть. Он все понял.

— Ты же понимаешь, что обратного пути не будет? После этого я тебя не отпущу. Не дам сбежать и спрятаться.

— Понимаю, — во рту резко пересохло.

Он скользнул ко мне стремительно и бесшумно, как кобра. Я невольно попятилась. Не потому, что передумала. Просто Влас выглядел как-то особенно хищно. Он остановился так близко от меня, что если бы я немного подалась вперед, то наши тела соприкоснулись бы.

Я глубоко вдохнула запах лесных трав и подняла глаза. Леший смотрел так, что я снова почувствовала себя овечкой, к которой подкрадывается тигр. Было в его взгляде что-то такое… будто он готовился к последнему рывку, после которого, наконец, получит желанную добычу. Предельная сосредоточенность и… предвкушение.

Удерживая мой взгляд, он жестко спросил:

— Ты — моя? Хорошенько подумай, прежде чем согласиться.

У леших это признание не ограничивается словами. Я сделаю так, что все будут видеть, что ты — моя. Готова ли ты к этому?

Я промолчала, чувствуя жуткую пустоту в желудке. Неизвестность страшила.

— Ты — моя? — еще раз спросил леший, не сводя с меня своих бесовских глаз, которые горели, как два зеленых угля, делая его лицо совершенно нечеловеческим и по-настоящему жутким.

Я вздрогнула и ответила еле слышно:

— Да.

— Скажи это!

— Я твоя.

— Готова доказать?

— Да, — в этот раз получилось увереннее.

Его глаза полыхнули торжеством.

Он приказал:

— Тогда дай руки.

Я послушалась. Вытянула подрагивающие руки и замерла в жутковатом предвкушении. Он сильно, почти до боли, сжал мои запястья. Затейливое переплетение из корней, трав и листьев, покрывающее правую сторону его тела, задвигалось-зашевелилось, а затем, непрерывно меняя узор, татуировка начала переползать с его руки на мою, оплетая левое запястье и перемещаясь вверх к плечу. Процесс сопровождался нестерпимым жжением.

Оно постепенно охватило руку, затем левую грудь и часть спины. Что интересно, татуировка лешего при этом совсем не уменьшалась.

— Жжет! — воскликнула я, непроизвольно попытавшись выдернуть свои руки. Разумеется, Влас их не выпустил. Вместо того чтобы начать меня успокаивать, он наклонился и накрыл мои губы своими, не ослабляя хватки. Жжение тут же отошло на второй план. Точнее, не так. Оно перестало приносить дискомфорт.