Социопатия не передается по наследству — на это счет я спокойна, но разве проблема заключается лишь в этом? Отцовство Саввы представить даже сложнее, чем эгоистичную карьеристку Мирру Ордо, прогуливающуюся в спортивном костюме с коляской. Господи, да почему же все так не вовремя? В голове и без того в последнее время творится сумбур, а тут такое…
Слова Андреева о моей упавшей работоспособности сейчас сложно назвать клеветой: я никак не могу заставить себя вернуться к запланированной текучке. Проведя еще час в прострации, периодически перемежающейся картинами того, как я обливаясь потом и слезами, ору в родовой, я еду на анализ в ближайшую клинику.
Мой анализ ХГЧ( аббревиатура невыговариваемой комбинации слов, которую я не смогла запомнить), по заверению медсестры, будет готов завтра. По инерции продолжая держать локоть согнутым, я выхожу на крыльцо и стою так не меньше пяти минут. Это все будто происходит не со мной. Москва остается все той же Москвой, люди вокруг по-прежнему озабоченно спешат куда-то, а моя жизнь, возможно, только что совершила самое головокружительный пике.
Сумка, прижатая к моему бедру, начинает вибрировать. Звонит Ирина.
— Ну как? Сдала? В обморок не грохнулась?
— Сдала, да.
— Слушай, Мирр, я на тебя в врачихой налетела и даже не спросила: ты рожать-то будешь? Нет, ну мало ли. За аборт уголовной ответственности нет, а у тебя карьера.
Аборт? Я как-то даже и не думала об этом. Но если мысль о нем сразу не пришла мне в голову, то скорее всего я такой вариант не рассматриваю. Пора посмотреть правде в глаза: с моей любовью к комфорту и оторванности от типичных женских чаяний, я могу откладывать деторождение бесконечно. А еще я слишком хорошо помню, как всякий раз выглядела Вика, выходя из процедурных.
— Без вариантов, Ир. Я его оставлю.
Савва заезжает за мной в офис ровно в семь, как и обычно. Запечатлевает на моих губах продолжительный поцелуй, гладит колено и предлагает поехать в ресторан. Я понятия не имею, как себя вести.