Либо мы продолжаем жить так, как раньше, либо что-то поменяется. По крайней мере, у одного из нас.
— По крайней мере, у одного из нас? — щурится Савва, делая шаг ко мне. — Что это значит?
— Это значит, что, если ты не готов становится отцом, я буду растить этого ребенка сама.
— Ты собираешься уйти от меня?
Я не сразу нахожусь с ответом и от неожиданности быстро смаргиваю. То, что на секунду промелькнуло в его лице… Это выражение я ни с чем не спутаю. На долю секунды я видела присыпанный вызовом страх.
— Нет, я не собираюсь, — говорю я уже мягче.
— Ты никуда не уйдёшь хотя бы потому, что этот ребенок не родится, — выстреливает резко и катастрофически чётко.
Я словно с разбегу влетела в огромную глыбу льда. Грудную клетку режет и саднит, кожу пронзает миллион холодных игл. Сейчас передо мной другой Савва. Савва, который меня не чувствует. Расчётливый социопат, принимающий во внимание лишь свой личный сценарий.
— Мы оба знаем, что он не нужен «не нам», а тебе, — с трудом выговариваю я, обнимая себя руками. — Свободная воля, помнишь? Что бы ты себе ни думал, я сама принимаю решения.
Несколько секунд он сверлит меня глазами, затем запускает руку в волосы и начинает расхаживать от стены к стене.
— Ты так уверена, что сможешь стать хорошей матерью? Уверена, что не возненавидишь своего ребенка за то, что он отнимает у тебя привычную жизнь? Вдруг он родится не того пола, не такой красивый и не настолько умный, как тебе представлялось? Уверена, что всё это будет того стоить?"
"Он выплёвывает эти слова с пренебрежением, но я вижу и чувствую другое.
— Савва, я не твоя мать… Я смогу дать этому ребенку всё, что будет нужно. У нас ещё есть время понять и проникнуться. Ты ведь чувствуешь меня… Что ты сейчас перед собой видишь?
Он резко останавливается, и его красивые губы гневно кривятся.
— Не нужно. Я говорил, что ты для меня особенный человек. Особенный — он всегда один. Их не бывает двое или несколько. В твоей крови могу быть только я. Ты ведь знаешь меня, Мирра. Никто не влезет между нами.