Ты зачем меня позоришь глупым поведением?
Она подскочила с места, встала перед ним, опустив голову, и промямлила:
— Я… я…"
"— Что ты скажешь в свое оправдание? — Отец подошел к ней почти вплотную.
— Мне стало плохо, — наконец закончила она предложение.
— Вранье! — Он упер руки в боки и, казалось, еще больше над ней навис. — Ты просто хотела выставить меня в нехорошем свете. Показала, что я дочь родную не могу достойно воспитать…
— Папа, клянусь! Я не хотела выставлять тебя ни в каком свете! Просто перенервничала, вот и все…
— И с чего тебе нервничать? — насупил брови он.
От его последних слов Анаит затрясло. Решила сказать как есть:
— Просто мне стало очень неловко от того, что вы меня так открыто обсуждали…
Однако понимания в лице отца не нашла. Он лишь еще сильнее насупился.
— И что? Ты моя дочь, и я смело могу обсуждать все, что тебя касается.
Больше ей сказать было нечего.
Зато у отца нашлось еще много разных слов:
— Ты должна беспрекословно мне подчиняться. Это твоя главная обязанность — чтить волю родителя. Если я сказал сидеть за ужином, значит, ты должна сидеть. Я ведь не требую многого, Анаит. Учти, нарушишь правила этого дома, и моментально отправишься обратно к тетке. Ты этого хочешь, а?
На секунду Анаит представила круглое лицо тети Гаяне, обрамленное серыми из-за обилия седины волосами. Ее поджатые губы и укоризненный взгляд… Так она смотрела на Анаит, когда та перешагнула порог ее дома с маленькой сумкой, где хранилась ее одежда.
Как же сильно она обрадовалась, когда за ней приехал отец. Это было так невероятно и прекрасно, что поначалу даже не поверила своим глазам. Подумала — нужна ему, соскучился, любит. А теперь получалось, хотел отправить обратно. Не пригодилась, плохая.
Слезы выступили у нее на глазах, губы затряслись.
Однако ее нервное состояние не укрылось от отца. Он прищурился и процедил сквозь зубы:
— Это что еще такое? Если надеешься разжалобить меня слезами, не выйдет. Отправлю к тетке, так и знай!
— Получается… получается… — тихо бубнила она и никак не могла закончить предложение.
— Прекрати мямлить, скажи нормально, — потребовал он, строго на нее смотря.