Диплом об окончании вуза он получил уже на это имя, пошел работать в организацию, которая занималась проведением разных выставок, как советских, так и зарубежных. Морозов служил в отделе, который проводил экспертизу экспонатов, подтверждал их подлинность. Процедура формальная, у тех, кто предоставлял экспонаты, имелись все нужные документы. Игорь Петрович, как вы уже небось догадались, был искусствоведом. Обычный рядовой сотрудник. Женат. Его сына зовут Антоном. По какой причине я так подробно рассказываю о третьем пропавшем? Пойди он служить в военную структуру или в оборонный НИИ, вот тогда бы Игоря проверяли с особым пристрастием, выясняли, какого цвета носки предпочитал его прапрадедушка и не работала ли его бабка на немецкую разведку.
– Стоп, – скомандовал Костин, – в советских, да и в нынешних анкетах всегда был и есть вопрос: меняли ли вы паспортные данные, если да, укажите прежние.
– Не спорю, ты прав, – согласился Рамкин, – но Морозов просто написал: «Нет». Похоже, он не хотел, чтобы Иринарх Агапьевич вылез из подполья.
– Если учесть, в какие годы мужик устраивался на работу, то он здорово рисковал, – протянул Костин.
– И опять ты прав, – кивнул Захар, – но риск – благородное дело. Игорь Петрович понимал, что станет последней спицей в колеснице, рассчитывал на формальность изучения своих документов и не прогадал.
Рамкин прервал рассказ и стал пить воду из бутылки.
– Продолжай, – поторопил его Костин.
Глава 33
– Заострите внимание, – велел Захар. – У Марфы брак с Агапием второй. В первый раз она вышла замуж за Рыбкина Григория Николаевича. Семейное счастье длилось недолго. Григория арестовали, судили, потом расстреляли. Только не подумайте, что он, как чаще всего происходило в тридцатые годы, был политическим заключенным. Рыбкин подстерегал женщин, которые шли домой с получкой в сумке, и убивал их.