Давить на неё и требовать что-то в такой ситуации глупо и недальновидно. Ничего, мы потом всё наверстаем...
Я встал на ноги и прошёлся по комнате. Оглянулся на неё.
— Если ты решила уйти от меня, то дом я вам оставлю. Я уйду сам. Это твой дом и дом моих детей. Неужели ты думаешь, я позволю вам жить неизвестно где, а сам буду в огромном коттедже один? Папу туда позови, если хочешь, я не против. Завтра же я отпишу этот дом тебе и надеюсь, ты не начнёшь отказываться. Это не только для тебя, но и для дочери с сыном.
— Не буду отказываться, — ответила она.
— Хорошо, — ответил я, чувствуя, словно соглашаюсь на казнь. Жизнь без Лины и без детей каждый вечер и есть для меня самая страшная казнь. Но я согласен — я заслужил это. — Но ты уверена в своём решении?
— Да. Уверена.
— Что ж... У нас есть три месяца после подачи заявления на развод. Надеюсь, что ты изменишь своё решение. Потому что я тебя люблю, Лина.
При этих словах её плечи совсем осунулись, и Лина обняла себя руками, словно бы ей стало холодно.
— Не знаю, Марат, — покачала она головой, смахивая очередные слёзы. — Я не играю с тобой сейчас. Это не психи, это моё осознанное решение.
— Я понимаю, — ответил я. — Но всё же надеюсь.
— Ты подготовишь документы или мне самой?..
— Нет, я... Всё сделаю, конечно. Но я не хотел бы. Может, ты всё же подумаешь?
— Нет, Марат. Я всё решила.
— Хорошо, — кивнул я. — В пакете вещи и продукты.
Она не ответила. Не обернулась ни разу, пока я покидал палату. У самого выхода снова кинул на неё взгляд, и снова без реакции. Равнодушная, отвергающая меня любимая женщина — худшее из наказаний на земле.
***
АНГЕЛИНА.
Дверь за ним захлопнулась, и накатили слёзы.
Я обняла себя руками, устраиваясь на подушке удобнее.
Да, я так решила. Мне кажется, наш брак с Маратом давно дал трещину, а мы всё пытаемся его заклеить обычным пластырем вместо капитального ремонта.
Он мне никогда до конца не доверял, поэтому, увидев ту картинку перед глазами, сделал соответствующие выводы. Но мне от этого не легче. Понимать-то я его понимаю – и его логику, и чувства, и даже недоверие – правда понимаю. Но простить не получается!"
"Он не доверяет мне, потому что не доверял им – бывшим женам и своей матери, которая абсолютно чётко и очевидно для всех поделила братьев. Старшего растила как придётся, младшего душила любовью и вседозволенностью.