Я подошла к нему сама, и он кинулся мне на шею.
— Мама...
— Сыночек.
Сжала его крепче. Родной мой. Как я соскучилась за это время. Мы раньше никогда не разлучались, если Арсений себя плохо чувствовал. Он всегда был рядом с мамой. Он обнимал меня в ответ, и какое-то время мы так и просидели в тишине на кровати в обнимку.
— Почему ты не приходила?
— Так получилось, малыш, — ответила я. — Сейчас мама с тобой.
— И ты никуда не уйдешь больше?
— Я постараюсь.
Как объяснить ребёнку, что это не моё желание, а их отца – разлучить нас? Так он наказывает меня, но он не осознает до конца, что хуже всего от этого детям.
Но я люблю Марата таким, какой он есть. И я очень хочу спасти наш брак, как бы мне ни было обидно выслушивать от него такие резкие слова, ощущать это недоверие ни за что.
Он поймет. Обязательно поймёт и услышит меня. Всё снова будет хорошо. Я верю в это. Наши дети не останутся без папы или мамы, мы должны сохранить семью ради них тоже. Марат это всё на эмоциях делает, я уверена. По крайней мере, мне хочется в это верить. Завтрашний тест должен всё решить. Он ещё прощения будет просить, Фома неверующий.
Сын успокоился на моих руках, жар у него спал, и он уснул в кровати. Я прикрыла его одеялом и, погасив верхний свет, вышла за дверь.
— Лина, — услышала я позади себя уже в коридоре.
Обернулась и встретилась с грустными серыми глазами Ольги Вячеславовны.
— Ой, вы что так поздно не спите? — негромко спросила я.
— Слышала, что ты приехала, — ответила она. — Какое уж тут спать, когда такие дела творятся. На том свете высплюсь. Иди-ка сюда.
Я вздохнула и пошла в спальню бабули Марата. Чувствую, предстоит нелёгкий разговор. Мне придётся все ей рассказать, потому что по части обнажения правды ей равных нет. Да и не оставит меня в покое, и сама спать не ляжет.
Я закрыла за собой дверь и устроилась напротив Ольги в кресле.
— Лина, что происходит? — спросила она.
— Если бы я знала... — угрюмо покачала я головой.
— То есть? — нахмурилась она. — Марат сказал, что поймал тебя в постели с Марком, чтоб ему пусто было, засранцу!
— В постели? — горько усмехнулась я.