А канализацию он провести не смог – некуда было выводить трубу, поэтому так и ходят его родные до сих пор на улицу в общий туалет. И воду из колонки мать ведрами носит.
А здесь все удобства. И никого в доме, кроме Юли – ни отца ее, ни матери. Вдвоем они здесь.
– Могу и белье принести.
– А есть?
Вдруг она одна здесь живет? Вдруг мужики косяками к ней ходят? Потому и белье есть…
– Да, как раз твой размер…
– Ну, я вообще-то мылся уже…
– Как знаешь…
Юля нарочно коснулась его рукой и бедром, потерлась об него, как ласкучая кошка.
– Я много чего в этой жизни знаю…
Она шагнула в сторону кухни, но Спартак взял ее за руку. Он всего лишь обозначил движение, которым хотел привлечь ее к себе, и этого вполне хватило, чтобы она сама прильнула к нему. Обняв ее за талию, он почувствовал, как мелкой зябью по ее спине пробежала дрожь.
Девочка созрела, и произошло это очень быстро. Ни лишних слов, ни пивка для рывка, ни водки для заводки…
Хотя, конечно, в столь стремительном развитии событий мог быть подвох. Юля могла сдавать позиции лишь до определенного момента, а где-нибудь «под Москвой» могла встать намертво и не впустить «врага» в свою «столицу». Есть такой тип женщин – легко гнутся, но не ломаются.
– И знаю, чего хочу…
Он попробовал на вкус ее губы.
Ей уже двадцать, и за совращение малолетней привлечь его не смогут.
Он подхватил девушку на руки, легко, играючи перенес на диван в гостиной, уложил, встал перед ней на колени. И целовал ее в губы, ощущая, как трепещет в нетерпении молодое податливое тело."
"А может, не надо ничего? Ведь не Юля ему нужна, а ее подруга, блондинка с ногами от ушей.
Но как остановиться, если поезд уже мчится на всех парах, котел в нем раскален докрасна, нельзя его тушить холодной водой, иначе лопнет, взорвется. Надо дать ему полную нагрузку – и гнать, гнать, пока все само не остынет…
Юля, казалось, только и ждала, когда он снимет с нее футболку.