Небо почернело, и приближался шторм. Высокие волны набегали на мостик, слизывали забытые кем-то пластмассовые игрушки. А потом, разбиваясь о сваи, разлетались во все стороны хрустальными брызгами и окатывали его соленой водой.
Как Логан и думал, погодные сводки не сулили им в этот день ничего хорошего. Он лишь зря потратил время — и свое, и капитана. Да еще и промок до нитки. Волны, которые час назад лишь едва достигали деревянного настила, теперь обрушивались на него всей своей беспощадной стихией.
Он потом, как ни старался, не мог вспомнить, что же привлекло его внимание в тот момент.
— Полезай первой! — и лишь когда Карина выбралась на скользкий железный мостик, двинулся следом.
Карина лежала на боку на мокром деревянном настиле и жадно, со свистом дышала. Тим в его руках уже не вырывался. Он тоненько-тоненько плакал, вжимаясь лицом в шею отца.
— Все хорошо, мой маленький… Теперь все будет хорошо.
Поглаживая сына по спине, Логан опустил взгляд, сплетаясь с черным, полным невысказанного ужаса взглядом Карины.
— Пойдем, — прохрипел он, протягивая ей не по-мужски дрожащую ладонь. Старательно игнорируя закручивающуюся в душе воронку. Страх, жажду, отчаянную необходимость убедиться, что все позади, и что им ничего больше не угрожает.
— Я уснула… На какую-то минуту уснула. А он выскочил… И его просто смыло волной… Просто смыло… — бессвязно бормотала Карина.
— Тш-ш-ш… Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата. Пойдем… Вам нужно согреться…
А вот уже в душевой Карину накрыло. Она сползла вниз по стене и, сжавшись в комок, зарыдала. На голову лилась обжигающе горячая вода, она захлебывалась и отфыркивалась, и плакала-плакала-плакала… Пока он за ней не пришел. Пока не выключил воду и не отнес в кровать, предварительно завернув в полотенце. В тот момент Карина, кажется, утратила способность говорить.