Ее охрененная, непонятно откуда взявшаяся у такой худышки грудь высоко вздымалась и опадала. А сама она ленивым, неосознанным движением растирала его сперму по своему животу. Логана ошпарило, обожгло порочностью этой картины. Выложившись на все сто несколькими минутами ранее, он был снова готов!
Логан дернулся… Убежать, скрыться, к черту, от всего того, что сейчас тротиловыми зарядами подрывало его изнутри. Но она подняла ресницы. Открыла чистые, словно родниковой водой умытые глазищи, и он не смог даже пошевелиться.
Какого, мать его, черта? — в который раз задался вопросом.
А она улыбнулась. Широко, счастливо, по-детски открыто. В ней не осталось ничего от той заштрихованной ломкой тени. Словно кто-то зажег в ее душе свет. Он зажег тем, что случилось…
Невыносимо.
Заглушая клокочущий внутри страх, Логан вновь набросился на ее губы. Теперь торопливо, дергано, растеряв все свое хваленое умение.
После второго захода Карина уснула практически сразу же. А он встал, не находя себе места. Морок отступил. Его место занял страх. Страх потерять себя. Того, каким он себя знал. Его колени дрожали. Дрожали и гнулись под силой обрушившихся на него эмоций и чувств.
Логан стиснул зубы до хруста, до ломоты в челюсти. Подошел к окну. Шторм почти стих. Теперь лишь редкие волны достигали их пирса.
Но это было так иллюзорно… Его настоящее заключалось в ином. Теперь пришлось себе об этом напомнить. И убедить самого себя, что всему другому в его жизни просто нет места. Он — бизнесмен, он — акула, он — бесчувственная машина. Не заинтересованный в отношениях факбой1.