– Точность – вежливость королей, – спокойно ответил папа, – правитель не станет унижать своих подданных ожиданием, если только не хочет их наказать. Человек благородных кровей и хорошего воспитания придет навстречу заблаговременно, исключая визит в гости, вот здесь следует припоздниться примерно на полчаса. Назначено к семи – явись к половине восьмого.
– Почему? – удивлялся я.
– Так принято в свете, – ответил отец.
Долгие годы эта фраза служила для меня знаком окончания разговора. «Так принято в свете». Почему надо вставать с места, когда входят женщины и люди старше тебя по возрасту? Отчего следует всем улыбаться? Зачем говорить комплименты? Зачем целовать руки дамам? На все эти вопросы звучал один ответ – так принято в свете.
– Понимаешь, Ваняша, – один раз разоткровенничался отец, – людей благородной крови осталось мало, почти всех истребили. Тоненькая-тоненькая прослоечка, ничтожная среди пластов плебса и хамства. Мы не можем себе позволить поведения быдла.
Я не спорил, я всегда слушался отца.
Но, очевидно, Люси тоже вдолбили в голову, что опаздывать стыдно, потому что, когда я за десять минут до урочного времени прибыл к месту встречи, она уже ходила перед зданием метро, одетая в шикарную соболиную шубу и казавшаяся от этого еще толще. Рядом с ней семенил щуплый подросток, по виду лет тринадцати.
Я открыл дверцу и крикнул:
– Люси!
Девушка подошла к машине, нырнула внутрь, подросток за ней.
– Спасибо, Ваня, – сказала Люси, – знакомься, это Сева.
В полном изумлении я уставился на паренька и тут же понял, что вижу перед собой взрослого мужчину, лет тридцати пяти, не меньше, с желчно сжатыми губами и морщинистым личиком вечно недовольного человека.
– Добрый вечер, – неожиданно сочным басом заявила плюгавая личность.
Две-три минуты мы поговорили о погоде и плохой дороге, потом влюбленная парочка обменялась поцелуем, и Сева исчез в пурге. Я осторожно поехал по дороге. После того как ночью чуть не лишился жизни, я стал проявлять повышенную осторожность на шоссе.
Сначала мы молчали.
– Он вам понравился?
– Кто?
– Сева, конечно.
– Приятный молодой человек.
– Ему тридцать девять лет!
Надо же! А смахивает на тринадцатилетнего! Но вслух я, естественно, произнес совсем другое:
– Он великолепно выглядит. Если не секрет, где работает ваш избранник?
– Севочка великий писатель, – гордо заявила Люси.
Я чуть не въехал в угол дома.
– Кто?
– Великий писатель, – повторила Люси, – невероятно талантливый.