Поэтому, войдя в крохотную прихожую, загремела ботинками и заорала:
– Ежели кто голый, прикройтесь, я вернулась.
Но ей ответила тишина. Катя вошла в комнату и увидела, что кровать Раи перевернута, на столе стоит полупустая бутылка коньяка «Белый аист» и лежат загнувшиеся куски сыра, а возле софы валяется голубой свитер с оторванным рукавом.
Катька присвистнула. Похоже, подружка приводила вчера Брюса Уиллиса и Тарзана в одном флаконе. Озверев от страсти, парень с такой яростью раздевал любовницу, что разорвал свитер.
Словом, свитер совсем не удивил Катю, девчонки частенько просили у подруг поносить вещички, впрочем, охотно давали и свои. Удивляло только, куда подевалась Рая? Что поволокло ее ни свет ни заря, а часы показывали только два, из дома?
Впрочем, изумлялась Катя недолго.
– Вот странность так странность, – сморщила она свой узенький лобик, – там было всего граммов сто, не доза для меня, а глотнула – и как топором по башке дали, еле-еле до дивана добралась.
Проснулась Катя только на следующий день, голова болела немилосердно, тошнило, тряс озноб… На похмелье, на нормальную птичью болезнь «перепил» ее состояние походило мало.
"– Паленый коньяк был, – сказала она, – небось в ларьке брали, не в магазине, вот самопал и подсунули, хорошо, тапки не отбросила, просто траванулась.
Пришлось Катюше целый день валяться дома, ну а потом голова прошла, желудок запросил есть, и девушка повеселела.
– Значит, последний раз вы видели Раю пятого декабря?
– Ага.
– И не заволновались, что подруга так долго отсутствует? И не забеспокоились? Вдруг случилось несчастье?
– И что могло произойти? – хмыкнула Катька.
– Где лежал свитер?
– А тут, – кивнула Катя на кровать.
Я подошел к ложу, оглядел его, потом наклонился. Под софой никогда не пылесосили, темно-серые комки пыли покрывали пол ровным слоем. Я мрачно обозревал «равнину».
– И чего там? – поинтересовалась Катя, тоже наклонясь.