Стафеева и его сотрудника, Егора, взяли в оборот и протащили чуть ли не по каждому кабинету, показали каждый угол на заводе, да еще и на месторождение поволокли.
Боюсь представить, как они это вывезли за два дня. Мне, чтобы полностью все тут узнать, потребовалось полгода. Но я прекрасно понимаю, что, когда дело касается государственных денег, отчет идет за каждый день.
Ты уже не сможешь «подвинуть» сроки, такого вообще не предусмотрено.
Я немного пришла в себя и на работу собираюсь уже гораздо спокойнее.
— Мам, расчешешь? — ко мне подходит Дина, и я забираю у нее щетку, завязываю хвостик полусонной дочери и везу ее в сад.
Мы немного припозднились и попали в поток родителей.
Пока я переодеваю Дину, она поглядывает на своего одногруппника, которого переодевает папа. Дочка засматривается на них, а я внутренне молю ее молчать, не задавать сложных вопросов, на которые я не смогу ответить.
— Мам, а у меня есть папа? — спрашивает громко.
Мужчина, переодевающий своего сына, и еще парочка мам косятся на меня, а я заливаюсь краской.
— Дочка, у всех есть мамы и папы, — отвечаю тихо с нелепой улыбкой.
— Если у всех есть, то почему у меня нет? — произносит не по-детски серьезно.
Убираю вещи в шкаф, медленно выдыхаю, но легче почему-то не становится.
Динка ждет от меня ответа, сидя на лавочке.
Я опускаюсь на корточки около нее и поправляю светлую прядь мягких волос, которая выбилась из хвоста.
— И у тебя есть, Дин, — говорю негромко, чтобы никто не слышал наш разговор.
Дочка придвигается и заговорщически продолжает:
— Значит, когда-нибудь он отведет меня в сад?
В ее глазах плещется огонек интереса и нетерпения.
Я глажу пухленькую щечку и не могу сдержать болезненной улыбки.
Дина все-таки похожа больше на меня. Но есть некоторые черты лица, в которых я безошибочно вижу Дениса.
Его глаза, чуть раскосые. Нос, даже некоторые движения.
— Когда-нибудь, — отвечаю туманно.
Та удовлетворяется моим ответом и спрыгивает с лавочки, вздергивает носик:
— Он привезет мне чемодан единорогов! — произносит гордо.
Уходит в группу, помахав мне на прощание, а я соскребаю себя с пола и иду к машине. Сидя внутри, не могу сдержать слез. Это просто сильнее меня.
Я так давно не плакала… После родов меня штормило не по-детски, было откровенно тяжело. Не успела я отойти от развода, как все мое внимание сосредоточилось на дочери.
И днем, и ночью, и когда хорошо, и когда ужасно плохо, ты должна быть готова ко всему.
Первый год прошел за пеленой слез.