Едем мы под поток рассказов Дины. Это наша традиция — рассказывать о том, как прошел день, что интересного произошло.
Денис слушает жадно, внимательно, задавая вопросы.
Когда мы подъезжаем к дому, Денис выходит из машины и достает из детского кресла Дину.
— Спасибо, что подвез, — говорю вежливо.
— Мамочка, а папа что, не будет с нами ужинать? — хитрющая лиса.
— Папа не голоден, — приторно улыбаюсь, глядя на Дениса.
— Вообще-то, очень голоден, — улыбается в ответ.
Ах ты ж! Это что за атака с двух сторон!
— Ладно, пойдемте ужинать, — сдаюсь и приглашаю бывшего мужа в дом.
Пока я разогреваю еду, Денис развлекает Дину. Из комнаты дочери слышится их смех.
Я же расставляю тарелки, достаю хлеб и начинаю его нарезать.
— Марин.
— Черт, — дергаю рукой и режу палец.
Не сильно, но кровь хлещет.
Зажимаю палец и подношу к воде.
— Твою мать, — он заглядывает мне через плечо. — Где аптечка?
— Вот тут.
Стафеев достает коробку, перебирает ее содержимое, находит пластырь, разворачивает. Тут же отрывает бумажное полотенце и подает мне.
— Давай. Я сама.
— Я помогу, — не отдает пластырь. — Руку.
— Нет. Я сама, — настаиваю на своем.
Слышу, как Денис рычит, подходит ко мне и берет порезанную руку.
— Вот никогда ты не была упертой, как баран, так давай и не будешь начинать?
Аккуратно убирает бумажное полотенце и тут же клеит пластырь.
— Давай ты не будешь мне говорить, что мне надо делать, а что нет? — говорю скорее для проформы, просто потому, что привыкла кусаться.
Денис не отпускает руку, только перехватывает ее за запястье.
— Марин, я же хочу нормально разобраться во всем. По-человечески, чтобы не было никому плохо. Даже наоборот, чтобы было хорошо Дине.
— Поэтому ты собираешься забрать у меня дочь и увезти ее в город?
— Я могу засудить тебя, ты в курсе? — спрашивает вдруг.
Кровь отливает от лица, а он продолжает спокойно:
— Ты лишила меня дочери, скорее всего, подкупила сотрудника, который выдавал тебе свидетельство, чтобы меня туда не вписали.
не и вправду становится дурно. Отшатываюсь, как от удара, но Денис продолжает держать меня за руку.
— Как низко ты пал, Стафеев, — неверяще качаю головой.
— Я не говорил, что сделаю так, — отвечает спокойно. — Я говорю, что могу, но не сказал, что хочу. Я не желаю навредить тебе, хотя, знаешь ли, наказать за то, что ты обманула меня, хочется.