Остановившись на обочине, спросил: «Наташа, а почему вот эту дыру в дороге не заделают асфальтом, ведь по дороге ездят машины, и им не нравится попадать колесом в эту выбоину?» И я, взрослый человек, не смогла найти ответ на такой очевидный и по‐детски наивный вопрос: «Почему ямка на дороге?»
Через месяц какому‐то народному умельцу надоело попадать колесом в яму, и он «заасфальтировал» эту выбоину той рухлядью, которую, видимо, нашел у себя дома. Этим хламом оказались пустые бутылки из‐под пива, а сверху (для красоты или для связки всей этой конструкции) мастер положил старый малиновый ковер со стены.
Совсем человеку стало плохо, когда мы приехали к моей бабушке, а у нее на стене такой же ковер висит. Я своего американца так тихонечко подманиваю поближе к ковру, уголок ковра отгибаю, а там трещина в половину стены (это после падения метеорита на Челябинск стена дала сбой).
Каждый раз, когда мы выходили за пределы квартиры, мой Американец держал меня за руку. Но не так, как это обычно делают русские парни.
Это было и мило, и странно одновременно, когда взрослый мужчина ищет защиты у обычной женщины. Ведь я не какая‐то амазонка из фильма про Суперженщину, которая зубами на лету пули ловит. Я обычный учитель общеобразовательной школы.
По сути, для него я была своеобразным путеводителем по России. Такая живая энциклопедия, потому что обычную энциклопедию о России он бы не осилил, ему некогда: тренировки и матчи же. Но он часто интересовался у меня русскими традициями.