Рыжий спрашивает, а второй, с тонким интеллигентным лицом, больше молчит, только пометочки какие-то в блокноте делает.
– Для Лёни ювелирное искусство – это не мир прекрасного, – ответил он. – Он вообще от искусства как такового был весьма далек. Он занимался ювелирным делом, которое для него было просто ремеслом, доходным ремеслом, способом заработать и оказаться на одной орбите с известными и влиятельными людьми. И в этом всегда было принципиальное различие между нами. Для меня главное – создать изделие, Изделие с большой буквы, произведение искусства, в которое вложен глубокий смысл, уникальное, неповторимое, предназначенное для конкретного человека и конкретного случая.
"И тут второй оперативник, тот, что все время молчал, достал из конверта фотографию. Сотников бросил презрительный взгляд на слишком кичливое, по его мнению, ожерелье.
– И что это?
– А это мы хотели у вас спросить, – заметил молчаливый сыщик. – Вы сами-то не знаете, что это?
– Это ювелирное изделие, – насмешливо ответил Алексей Юрьевич. – Называется ожерелье-нагрудник. Что еще вас интересует?
– Вы когда-нибудь раньше его видели?
– Нет.
– Это изделие находилось в сейфе Леонида Константиновича Курмышова.
Ну, все понятно. Вполне Лёнькин вкус.
– Возможно, – пожал плечами Сотников. – И что из этого следует?
– То есть вы не знали о том, что ваш друг делает это украшение?
– Нет, не знал. А что в нем особенного? Кроме размера и цены, конечно, – уточнил ювелир. – Судя по количеству камней, оно весьма недешевое. Кто-то заказал, Лёня сделал.
– Видите ли, Алексей Юрьевич, нам сказали, что для этого изделия Курмышов почти полтора года искал и подбирал камни. Неужели вы могли об этом не знать?
– Вполне мог. Мы действительно дружили с Лёней с самого детства, но это не значит, что мы жили на глазах друг у друга и делились каждой повседневной мелочью. Это женщины так дружат. Мужская дружба все-таки несколько иначе выглядит.