Или четверо, я сейчас точно не вспомню, в каком составе мы стояли, когда Женя к нам подошла. Я была, еще две дамы, если нужно – я назову их имена и дам координаты, а вот четвертая, известная журналистка, то ли была в тот момент, то ли нет – точно не скажу. Она какое-то время с нами стояла, потом отходила, потом снова подходила…
Все это Колосенцев и так знал со слов Игоря Панкрашина, и имена этих дам, и их телефоны. Пока ничего нового.
– Евгения Васильевна не рассказывала вам о том, что кто-то из присутствовавших на приеме заинтересовался ее украшением? Может быть, кто-то комплимент ей сказал или поинтересовался стоимостью… Не было такого?
– Украшение? – Алла Анищенко сделала движение, при котором у нормального человека на лбу должны были бы появиться морщины.
– Оно пропало.
– Что вы говорите? Ну надо же…
Алла покачала головой, и Колосенцеву почему-то показалось, что она не одобряет людей, которые позарились бы на такое «барахло».
– Не понимаю, – продолжала она задумчиво. – Колье как колье, ни серег к нему, ни кольца, ни браслета, то есть это даже не гарнитур. Кому оно могло понадобиться?
– Евгения Васильевна не говорила, сколько оно стоит?
– Нет, мы его вообще не обсуждали.
– С чего вы взяли? – насторожился Геннадий.
– А разве нет? Разве его не Игорь купил? А кто?
Глаза Аллы хищно блеснули неподдельным интересом.
– Его вообще никто не покупал, Евгения Васильевна брала его напрокат в рент-бутике.
"– Да-а-а? – Изумлению Аллы не было предела. – Правда? С ума сойти! Ну, тогда я вам совершенно точно скажу, что никто на это колье не позарился бы, и если оно пропало, то не потому, что его украли, а потому, что Женя его куда-нибудь засунула.
– Откуда такой вывод?
– Ой, ну неужели вы не понимаете? Украшения напрокат – это в основном бижутерия, очень красивая, иногда даже дорогая, но все равно это всего лишь бижутерия.