Лида целует меня в щеку и встает. Пока я, кряхтя, с трудом поднимаюсь, она вкатывает в комнату мои чемоданы. Следом Анатолий вносит сумку. Подмигнув мне, Лида закрывает дверь.
Она права, нужно переодеться. Хватит ходить в праздничном платье, оно похоже на тряпку уже. И полностью отражает мою жизнь сейчас. Остатки роскоши…
В зеркало стараюсь не смотреть. У Лены в комнате оно большое, в полный рост. Конечно, она молоденькая, ей хочется видеть себя со всех сторон.
Открываю первый чемодан и вещи кучей вываливаются из него.
Переодеваюсь. Еще раз посмотрев, что взяла, понимаю, что ни расческу, ни зубную щетку не прихватила. Взгляд цепляется за разбросанные украшения.
– Потом, – отмахиваюсь.
В дверь деликатно стучат.
– Жень, у меня все готово, – звучит голос Лиды.
– Иду, – перешагиваю через расстегнутые чемоданы и открываю дверь.
"– Ох, пусть это станет самой большой проблемой, – произносит с улыбкой и одной рукой обнимает меня за плечи. – Толю в магазин сгоняем. Или закажешь.
– Вот бы все так просто решалось, – грустно вздыхаю.
– Это да, – вторит мне Лида.
Входим на кухню. Сестра усаживает меня стул. У нее уже все накрыто. Ароматный борщ разлит по тарелкам, стоит салатик, сметана, хлеб нарезан.
– Не ожидал от Игоря такой глупости, – мрачно произносит Анатолий.
– У них и ребенок уже будет, – сообщает Лида мужу. – Вот какие шустрые.
Семья сестры – люди простые, Ксюша их считала деревенщинами. Хотя сама ничем не лучше их. Но порой тыкала в то, что им не хватает стиля и лоска. Не знаю, оба уютные такие, хорошие, мне с ними всегда было легко. Сестру я очень люблю, да и с мужем ее мы нашли общий язык почти сразу. А вот Игорь смотрел на них всегда немного со снисхождением будто.
– М-да, вот так устроили фокус, – Анатолий потемнел лицом. – Ну да они стоят друг друга. Ксюхе лишь бы урвать. А Игорьку твоему морду бы набить!
– Не надо! – умоляюще произношу. – Не надо, – повторяю уже тише. – Зачем тебе проблемы потом? Я подам на развод и раздел имущества. Справилась раз, справлюсь и второй. Только немного соберусь.
– Мы поддержим, ты же знаешь, – Лида накрывает мою руку своей. – Родителей жаль. Особенно твоих. Им Игорь очень нравился.