Голос Антона выдернул меня из воспоминаний, и я посмотрела на них с сыном.
– Я играю! – возразил Платон. – А ещё с папой в парке играю всегда с мячом. Только сегодня я мяч забыл, но зато мы катались на карусели, и ещё рисовали домик. И мама с нами рисовала.
– И мама? – наигранно удивлённо переспросил Антон, войдя в кухню.
– Да! – бойко ответил сын. – Мам, скажи, как здорово у нас получилось! – он подлетел ко мне и повернулся к Антону. – Папа нарисовал окно и крылечко. А потом ещё нас с мамой нарисовал и себя.
– Ничего себе! А ты что нарисовал?
– Я стену нарисовал. И крышу. А ещё я машину нарисовал, такую большую-большую, чтобы мы всем могли в неё поместиться. Джип. Во-о-от, – развёл он руки, – с такими колёсами. Но папа сказал, что с такими колёсами джип не поедет, и мы с ним вместе нарисовали другой. А ещё…
Платон болтал, выкладывая подробности сегодняшнего дня, Антон расспрашивал его с улыбкой, но это меня не обмануло. Как только сын умчался к себе, Антон повернулся в мою сторону.
– Если у нас всё серьёзно, Лиль, то серьёзно. – Не подвёл он мои ожидания.
– И что? – я поднялась с диванчика. – У Димы есть официальное право видеть сына, я этого изменить не могу. И то, что Дима – отец Платона, тоже.
– Главное, чтобы он был только отцом Платона.
Он смотрел на меня испытующе, как будто пытался забраться в душу, в мысли, во все потаённые уголки моего сердца и сознания и выудить то, что я давно запрятала на самую глубину.
– Твоя ревность тут неуместна. Наша с ним история давно закончилась, всё, что меня с ним связывает – сын. Ты же взрослый человек, всё должен сам понимать.
– Да понимаю я, – он потянул меня за руку. – Погладил пальцами запястье и досадливо усмехнулся. – Но… чёрт! Ты такая красивая, Лиля, – притянул ещё ближе и обнял за талию."
"Посмотрел в глаза.
– Дядя Антон, а покажи, как она мигает фарами, – попросил он.
Антон тихо зарычал, глянув на меня. В его глазах было откровенное желание.