Я зол, я возбужден, я вечно голоден по ней и ни хрена не пойму, что со мной происходит. Мне до дикости хотелось впиваться в нее, кусать, вгрызаться. Я хотел, чтоб она принадлежала мне. Добровольно.
Меня злило в ней то, что любая шмотка смотрелась на ее теле идеально, любая побрякушка украшала ее, подчеркивала изысканность, красоту.
Ее гребанный муж продал ее как скот на рынке. И я с каждым днем все больше не понимал какого черта она делала в том клубе. Зачем ей было нужно туда припереться в этом сексуальном платье, с распущенными светлыми волосами и с умело накрашенным лицом которое призывало ее трахнуть.
Чего она тогда желала? Просто потанцевать? Реально? Черта с два я верил в такое. Пришла вилять задницей…И попалась. И мне хотелось давать ей все больше и больше. Денег, подарков, драгоценностей. Не позволять быть игрушкой, вещью даже моей. Хотелось большего…
Почему-то вдруг перед глазами возникло лицо матери…не знаю какого хера и зачем именно сейчас, когда я собирался трахнуть свою куклу.
Я был ребенком… я глушил в себе воспоминания о той ночи когда ее не стало. А сейчас, когда придавил Алису к стене, срывая с нее одежду я вдруг вспомнил как двое ублюдков по приказу моего дяди рвали вещи на моей маме, как они завалили ее на пол, и…дергались сверху под ее стоны и крики, под ее дикий плач. Тогда я думал, что они ее душили. Эта картинка вспыхнула в воспаленном мозге.
Они…они были такими же как я сейчас… а у матери почему-то вдруг оказалось лицо Алисы. Я чуть не заорал.
Маленький, беспомощный придурок…и я помню это желание разгрызть их всех зубами, крошить их кости.
И вдруг ощутил, как женские ладони заскользили по моей спине. Я стою согнувшись, уперевшись лбом в стену и обеими ладонями. По моим вискам стекает пот, и я задыхаюсь. От прикосновения пальцев Алисы по телу прошла волна дрожи. Меня словно окатило кипятком там где она коснулась. Перестал дышать прислушиваясь…ладонь скользит по моему плечу, затылку, она гладит мою спину. Я вздрогнул как будто реально обжегся. И прикосновение исчезло.