Рабочий кабинет Императора.
На следующий день после разговора с Темниковым, глава тайной канцелярии провел несколько важных встреч и срочным образом отправился обратно в Великое Московское княжество. Ну а там уже прямиком к Александру Николаевичу, которому он накануне пообещал привезти некие крайне любопытные новости.
Голицын никогда не бросал слов на ветер. Это было одно из его неоспоримых достоинств, которые очень ценил в нем Император. Именно поэтому Романов с большим нетерпением дожидался Василия Юрьевича и новостей, которые тот ему принесет.
Можно было бы, конечно, попросить, чтобы глава тайной канцелярии доложился по телефону, чтобы сэкономить время, но Александр Николаевич не стал на этом настаивать.
За долгие годы работы он прекрасно изучил Голицына и знал, что новости особого характера тот предпочитает докладывать лично. С глазу на глаз, так сказать. Нарушался этот порядок только в том случае, если было что-то очень срочное, что не терпит отлагательств.
Император не ошибался, так оно и было на самом деле.
Даже если Александр Николаевич с виду оставался прежним, на самом деле это было не так. Некоторые характерные жесты не скрыть никаким образом, за долгие годы жизни они входят в привычку. А Голицын был большим специалистом по их чтению.
Вот как сейчас, например, глава тайной канцелярии смотрел на Императора и понемногу успокаивался. Лоб Александра Николаевича прямо посередине прорезала парочка морщин, которые говорили о том, что он сейчас о чем-то усиленно размышляет.
Ну а легкая улыбка на лице означала, что настроение у него не самое худшее, несмотря на поздний вечер и новости ему скорее понравились. Около четверти часа в кабинете царила полная тишина.
Романов думал, а Голицын ему не мешал и разглядывал малахитовый письменный набор на императорском столе. Глава тайной канцелярии так всегда поступал и мог нарисовать этот набор с закрытыми глазами. Причем до мелочей, с каждой темной прожилкой на нем.
Наконец Александр Николаевич покачал головой и рассмеялся.
— Слушай, Василий, а пацан-то с сюрпризом оказался! — сказал он и хлопнул в ладоши. — Не зря я на него ставку сделал.