Маркиз прижал ее к себе и поспешил к своей машине, то и дело посматривая на неуловимый электроприбор, как будто боялся, что кофеварка исчезнет или превратится в тыкву, как карета Золушки под звон курантов.
Уборщица Огурцова и рослый мужчина провожали Лолу и Маркиза удивленными взглядами.
– Надо же – пятьсот заплатил! – протянул мужчина. – Точно, не из милиции они! Которые из милиции – те в жизни своих бы денег не заплатили!
– Так, может, и тыщу бы дал… – мечтательно отозвалась Огурцова. – Очень, видать, ему эта кофеварка нужна…
– А тебе-то что, ведьма старая? – окрысился на нее мужчина.
Однако ловкая гражданка Огурцова уже исчезла, как будто сквозь землю провалилась.
* * *А Лола и Маркиз сели в свою машину и переглянулись.
Долгожданная кофеварка стояла между ними, как рождественский подарок, но Леня все не решался приступить к самому главному.
– Ну, что там?! – прошептала Лола, подскакивая на месте. – Ну, Ленечка, проверь скорее – там она или нет? Там или нет? Ну, давай же! Я так волнуюсь!
– Не могу! – признался Маркиз.
– Тогда я… – И Лола потянулась к электроприбору."
"– Ну уж нет! – Маркиз опередил свою боевую подругу, отвинтил круглую пластмассовую насадку и встряхнул ее над ладонью.
И ему на ладонь выпала запаянная в прозрачный пластик старинная марка – знаменитый «Розовый Реюньон».
– Ура! – закричала Лола.
Проходившая мимо их машины интеллигентная старушка опасливо покосилась на нее и прибавила шагу.
Потом на ее лице отразилась работа мысли, в результате чего радость заметно пригасла.
– И что теперь с ней делать? – проговорила она после небольшой паузы. – Снова нести в тот бизнес-центр? В турфирму «Адриатика», в другую кофеварку?
– Ни в коем случае! – Леня посуровел. – Кроме того, что это, как мы выяснили, довольно рискованный способ передачи, я что-то не чувствую доверия к нашему заказчику. Не нравится мне его поведение.
– Да уж будь любезен! – В голосе Лолы прозвучала некоторая доля самоуверенности.
Если до этой минуты она чувствовала свою вину и держалась тише воды, ниже травы, то теперь, вернув бесценную марку и сняв с себя груз вины, снова возгордилась и принялась подкалывать Маркиза.