С тех пор, а вовсе не тогда, когда убили Сашку, кончилась настоящая жизнь у Павла. Тайна давила его и наконец полностью выжгла душу.
С виду никто бы не догадался. Он открыл свое дело, стал преуспевающим бизнесменом. Только всегда был одинок, не заводил ни семьи, ни друзей, жил в большой квартире с собакой. И берег марку. «Розовый Реюньон».
А вот теперь ее украли.
Маркиз едва заметно пошевелился за ширмой, прошло уже минут десять, а эти двое молчат.
Как бы в ответ на его мысленный призыв, больной открыл глаза и заговорил как бы нехотя:
– Да с чего ты взял, что я ее украл? Зачем она мне понадобилась через столько лет?
– И снова ты держишь меня за полного идиота, – зло усмехнулся Звягинцев. – Я ведь получил письмо из Швейцарии, где черным по белому сказано, что Сычев умер. Долгонько протянул на тамошних лекарствах.
Леня Маркиз отложил в памяти фамилию Сычев – так, на всякий случай.
– Ну допустим, я получил письмо о том, что нас ожидает наследство в Базеле, – согласился Виктор. – Ну и что с того? Третьей марки-то нет, стало быть, мы ничего не получим!
«Новое дело, – недовольно подумал Леня, – оказывается, марок-то всего три! Мало мне с этой хлопот, так еще две прибавились. И наверняка те тоже ненастоящие! Ну и в переплет мы с Лолкой попали!»
– Значит, ты нашел третью марку и теперь поспешил, потому что в письме сказано, что быть в адвокатской конторе мы должны обязательно до Рождества, потом они закрываются.
– Откуда бы я ее взял? – Виктор сел на кровати и пожал плечами. – Ты прекрасно знаешь, что ее украл грабитель, тот, кто убил Сашку…
Леня за ширмой не мог видеть лица говорившего, но голос его показался ему удивительно фальшивым.
– Не было никакого грабителя, и ты прекрасно это знаешь! – жестко произнес он. – И я это знаю, передо мной не надо притворяться. Мы забрали каждый по марке, ты спрятал свою в сейф или куда там еще, я хранил свою дома, берег как мог…
«Это точно», – подумал Маркиз, вспомнив, с каким трудом пришлось добывать «Розовый Реюньон».