Именно эти капли, через равные промежутки времени падающие в лужу, издавали те ритмичные звуки, которые Леня слышал последние несколько минут.
– Глупость какая… – проговорил Маркиз, испытывая одновременно облегчение и разочарование.
Звук собственного голоса показался ему странно, неприлично громким. Он произнес эти слова вслух, чтобы разрушить напряженную, гнетущую тишину подвала – но вместо этого только подчеркнул ее, сделал еще более отчетливой и пугающей.
– Глупость какая! – повторил он, не давая воли своим страхам.
Он резко развернулся, вышел на середину подвала, больше не скрывая своего присутствия, не стараясь двигаться бесшумно, наоборот, громко топал и даже принялся фальшиво насвистывать.
И вдруг слева и немного позади него хлопнула дверь.
Маркиз снова замер, во рту у него пересохло от волнения, а на лбу, наоборот, выступили капли холодного пота."
"Его страхи не были напрасными. Здесь кто-то есть, кто-то прячется за машинами и следит оттуда за Леней, может быть, выбирая момент, чтобы нанести удар!.
Леня преодолел первое побуждение – немедленно сбежать из подвала, убежать отсюда как можно дальше! Вместо этого он развернулся в сторону этого нового звука и пошел в том направлении, снова инстинктивно задерживая дыхание и стараясь не шуметь. В конце концов, нужно выяснить, что здесь происходит.
Леня прошел между двумя машинами с красным крестом на боку и увидел неплотно прикрытую дверь.
Он подкрался к этой двери, осторожно толкнул ее…
Дверь открывалась с трудом, ей явно что-то мешало. Леня нажал посильнее, двигая дверью какой-то тяжелый предмет, и заглянул в образовавшийся неширокий проем.
За этой дверью была какая-то техническая комната, здесь проходило множество труб, виднелись заржавленные вентили и краны, видимо, здесь находилась распределительная система больничного водопровода.
Леня опустил взгляд, чтобы рассмотреть тот предмет, который мешал ему открыть дверь.
В тусклом свете пыльной лампочки он сначала увидел на полу какое-то темное пятно. Что-то мягкое, ворсистое, что сначала показалось ему кошачьей шерстью. Леня невольно вспомнил своего домашнего любимца Аскольда.