И, не глядя на него, присела перед Лилей:
– Лилюш… у меня была дочка.
– Как? – недоумевающее подняла Лиля свои круглые бровки. – Была?
– Я ее очень… очень любила… – Тася даже не замечала слез, которые ползли по щекам. – Но я ее потеряла."
"– Как это – потеряла? – жалобно спросила Лиля.
– Война была страшная, – объяснила Тася, не сводя с нее глаз. – Понимаешь?
Лиля жалобно поморгала:
– Но ты же ее найдешь?..
Тася кивнула, слабо улыбаясь:
– Ну конечно. Обязательно найду. Слышишь?
И прижала к губам Лилину ладошку.
Лиля засмущалась, вырвала руку, обняла Тасю.
Говоров закрыл глаза, так больно было смотреть на них, обнявшихся…
Что может быть проще – сказать правду?! И нет ничего сложней!
Он молча вышел из кухни.
* * *Черный раструб репродуктора, казалось, был затянут траурным крепом. И слова из него раздавались траурные и страшные, как сама смерть!
– Дорогие товарищи и друзья! Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза извещает, что пятого марта в девять часов пятьдесят минут вечера после тяжелой болезни скончался Иосиф Виссарионович Сталин…
Голос диктора разносился над страной.
Страна оторопела. Растерялась. Пришла в ужас!
– Наш вождь умер! – с криком влетела в дом Лиля. Швырнула портфель не глядя, куда попало: – Сталин умер, Тася! Сталин умер!..
В голосе ее было такое отчаяние, что Тася, стоявшая на подоконнике и вешавшая выстиранную тюль, выпустила ее облаком из рук и растерянно уставилась на дочь.
А Лиля уже ринулась на кухню:
– Варвара! Варвара! Сталин умер!
Та выронила тарелку и плюхнулась на стул:
– Ой! Батюшки! Батюшки…
Обняла Лилю и расплакалась.
Прибежала Тася, включила радио:
– Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа, Иосифа Виссарионовича Сталина…
– Ох… ох… – мучительно стонала Варвара.
* * *Михаил Иванович лежал на диване, рядом сидел Евсей Ильич в белом докторском халате. С некоторых пор он, стараниями Говорова, был переведен из госпиталя в поликлинику для партработников. Ну и, понятно, именно ему позвонила перепуганная Варвара: мол, приступ у Михаила Ивановича, сильнейший приступ!
– Опасный криз был, – сказал Евсей Ильич. – Беречь себя надо, уважаемый!
– Беречь, – слабо усмехнулся Говоров.