Петр просто проваливался на некоторое время в тягучее забытье с дырявыми снами и возвращался в действительность с отяжелевшим телом и раскалывающейся головой."
"В последнее время требование к безопасности хранилища значительно усилилось, это было связано с чередой провальных операций. В штабе «Валли-2» сотрудники открыто говорили о том, что русской контрразведке удалось внедрить в некоторые разведшколы своих агентов, и по результатам последнего внутреннего расследования в предыдущем месяце в штрафные лагеря было отправлено шесть человек.
Еще одного агента арестовали в штабе «Валли-1» – решили, что он был завербован после очередного перехода через линию фронта. Во всяком случае, карантин он не прошел и на перекрестном допросе был изобличен во лжи.
Как подступить к сейфу, Петр пока не знал. Косвенным образом тоже не узнать: за один неосторожный вопрос о Штольце могут отправить в штрафной лагерь.
В скверном настроении Бессарабов подъехал к штабу, где происходило какое-то непонятное оживление. У самого входа стояли два больших грузовика, возле которых майор Крамер отдавал распоряжения.
От дурного предчувствия внутри похолодело. Что бы все это значило? А что, если он уже раскрыт? В какой-то момент Петр Бессарабов даже хотел повернуть обратно, бросить машину где-нибудь на окраине города и, воспользовавшись запасным каналом, выехать из Польши.
Следует поступать взвешенно, решительно все обдумав. Нажав на газ, Петр подъехал поближе к штабу, остановился и вышел из машины. Стараясь держаться непринужденнее, он подошел к майору Крамеру.
– Хайль Гитлер! – небрежно вскинул он руку. – Что за суматоха?
– А, Петр, где ты пропадал? – не ответил на вопрос майор Крамер. – Тебя хотел видеть капитан Беккер.
– А в чем дело? – как можно безмятежнее спросил Бессарабов.
– Ты же должен был подъехать сегодня в половине седьмого. – Посмотрев на часы, Крамер обескураженно заметил: – А сейчас почти восемь.
– Впервые слышу, что должен появиться в такую рань, – удивленно произнес Бессарабов.