Умеет собеседнику заглядывать в глаза и говорит настолько искренне, что даже беспардонная ложь выглядит в его устах святой правдой. Умеет получать желаемое и для достижения цели идет на любую подлость. Все его действия глубоко просчитаны и выверены, он ничто не оставляет на волю случая, а такой лакомый кусочек, как штаб «Валли», тем более не пропустит мимо себя.
Не далее как вчера они повстречались в приемной Гиммлера, и Шелленберг с печальными интонациями произнес, что чувствует себя обманутым. Причем голос его был настолько проникновенным, что обергруппенфюрер едва удержался от желания утешить его добрым словом.
Неожиданно в комнату вошел побледневший адъютант и растерянно произнес:
– Господин обергруппенфюрер, только что сообщили: на фюрера в «Вольфшанце» было совершено покушение.
– Что? – невольно ахнул Кальтенбруннер. – Фюрер жив?!
– Да, жив.
– Как это случилось?
– Во время совещания под столом взорвалась бомба.
Вскочив с места, Кальтенбруннер заторопился к выходу:
– Я выезжаю в «Вольфшанце», немедленно!
Глава 5
Кто вы, господин Штольце?
Тимофей Романцев подошел к старомодному громоздкому шкафу с закругленными углами и взял с полки фотографию в светло-желтой изящной деревянной рамке, на которой он был запечатлен с Зоей. Ему хорошо запомнилось то время: шли тяжелые бои под Витебском, но перелом в войне уже ощущался.
Пережитое ощущение осталось в прошлом. Осталась лишь фотография годичной давности; за это время они сделались старше, а значит, помудрели. На войне люди взрослеют особенно быстро. Вернуться в прошлое невозможно, это не кинолента, которую можно остановить на полюбившемся кадре или прокрутить заново понравившийся эпизод.
"Прошедший год заставил Романцева многое переосмыслить, немало испытать. Он изменился не только внутренне, но и внешне. Чего греха таить – прожитые дни добавили в его густую шевелюру целую прядь седых волос. Отношения с женой претерпели некоторые изменения; они не стали хуже, просто как-то устоялись. Ушла романтика, свойственная начальному этапу отношений.