Сам я с Южного Урала, из Башкирии.
– Вот оно как… А после войны кем будешь?
– Председателем колхоза, – уверенно проговорил Курбатов.
– Только ведь для этого учиться много нужно.
– А я учебы не боюсь, я люблю учиться.
– Ты осилишь, – поддержал младший сержант, – выучишься, а там и председателем колхоза станешь.
Неожиданно поблизости хрустнула ветка, и из-за кустов на них вышли два красноармейца и капитан, сопровождавшие двух военнопленных в немецкой форме – крупного лейтенанта с мускулистыми руками и рядового – худенького, жилистого, с остроносым лицом.
Побросав цигарки, Елисеев с Курбатовым мгновенно вскочили с места, наставили на подошедших автоматы:
– Стой! Кто идет?
Шедший впереди капитан доброжелательно улыбнулся, показав крепкие белые зубы.
– Ага, пост! Все правильно, нас предупреждали. Два дня плутаем. – Соблюдая дистанцию, он вытащил из нагрудного кармана гимнастерки документ и продемонстрировал его дозорным: – Капитан военной контрразведки СМЕРШ Одинцов. – После чего сложил удостоверение и аккуратно упрятал его на место.
– Разрешите взглянуть на документ? – попросил младший сержант Елисеев.
– Ваше право, товарищ младший сержант, – охотно согласился капитан.
Елисеев взял удостоверение. Внимательно его осмотрел. Ничего такого, что могло бы насторожить. Печать четкая, просматривается каждая буква; подпись на месте – размашистая, угловатая, именно так расписывается генерал-лейтенант Зеленин.
Елисеев вернул предписание, капитан аккуратно свернул его и положил обратно в нагрудный карман.
Что-то во внешности жизнерадостного капитана младшему сержанту Елисееву не понравилось. Ощущение было на уровне инстинкта, что позволяет распознать в хаосе вещей серьезную опасность.