Третий день грозовые облака кружили вокруг леса: то приходили, а то вдруг удалялись журавлиным клином. За Несвижем шел ливень, но в расположении стрелкового корпуса не выпало ни дождинки. Лишь шарахали яркие сполохи, порой достигавшие леса и заставлявшие тревожиться птиц, укрывшихся у кромки чащи. Беспокойно летали они между деревьев, добавляя сумятицы.
Война не закончилась, грозовые раскаты перекликались с минометными разрывами. Совсем далеко, где-то у первой линии рубежа, затарахтели станковые пулеметы, напоминая надоедливой стрекотней звуки швейной машинки «Зингер».
А потом вновь сверкнула далекая зарница, предвещая сильную грозу.
Ветром закружило верхушки деревьев, принося в длинную, настоянную на жаре ночь прохладу.
В здании штаба Девяносто первого стрелкового корпуса продолжалась работа. Через наглухо прикрытые незрячие окна, затянутые маскировочной сеткой, еле-еле пробивался тусклый свет керосиновой лампы. Едва достигая земли, он рассеивался в стоптанной траве под самыми окнами.
Полковник Русовой, разложив на столе карту, делал пометки длинным синим карандашом.
– Можно, товарищ полковник? – спросил капитан Романцев, проходя в комнату.
– Проходи, – приветливо махнул тот рукой. – Располагайся! Два дня назад удалось провести сложную операцию по захвату секретных документов Абвера. В них имеются весьма интересные данные, в том числе и про агентуру немецкого шпионского центра в Минске. Так что мы их понемногу отлавливаем.
– Не до конца. Завтра продолжим поиски. Но на след вышли.
– Уже хорошо. Этот Штольце где-то рядом с двадцать восьмым и двадцать девятым квадратами. Там настоящая чаща, а не какой-то городской лесопарк, просто так не походишь. Там пробираться нужно!
– А что, если диверсанты все-таки вышли за периметр?"
"– Не думаю… Район поисков расширен, выйти просто так незамеченными они не могли.