Гауптштурмфюрер щурился от едкого дыма, как кот, сидящий на солнышке, осознавал, что в табаке осталась самая сладость, которую следовало непременно докурить.
Радист, открыв блокнот, с карандашом в руке сидел на пригорке и терпеливо дожидался ответа из Центра. В какой-то момент он встрепенулся и быстро принялся записывать. Закончив радиоэфир, он снял наушники, перевернул страницу и занялся дешифрованием полученного сообщения. Еще через десять минут Замбер передал радиограмму гауптштурмфюреру. Тот вдумчиво прочитал, затем сложил листок вдвое и поднес к его краешку огонек зажигалки.
– Получен новый приказ… Сейчас идем в Яровичи. Там размещается штаб Девяносто первого стрелкового корпуса. При нем находится архив. Захватываем архив, берем все, что нам нужно, и уходим в условленное место. Оттуда нас подберут на самолете.
– Что-то я не вникаю, господин гауптштурмфюрер, – нахмурившись, заговорил Рыжков, – у нас ведь было задание взорвать мост в прифронтовой полосе, а сейчас мы должны напасть на штаб и взять документы.
Штольце ждал подобного возмущения, а потому подготовил нужный ответ:
– Не переживай, все продумано. Мы войдем в штаб под видом конвоя поздно вечером, когда там будет мало народа.
– А есть другой вариант?
– Можно захватить какого-нибудь штабного офицера и узнать у него, по какому квадрату намечается артподготовка. Это означает, что именно там и будет направление главного удара. Обычно перед каждым наступлением русские проводят усиленную артподготовку. Но здесь не будет стопроцентной гарантии, офицер может и ошибаться, а карты не соврут!
– Я понимаю, что выбора у меня нет?
– Нет.
– Кхм… Можно и попробовать, вдруг что-нибудь получится… Не мешало бы перекусить, господин гауптштурмфюрер, – засуетился Рыжков, развязывая рюкзак.
– Самое время. Обойдемся без разогрева. Времени у нас нет.
На расстеленную тряпицу Рыжков положил кусок сала с красными прожилками, нарезал хлеб и ловко вскрыл две банки тушенки. Штольце взял банку и куском ножа подцепил кусок мяса.