Альберт поднялся, прошелся голым, взял сигарету, прикурил, сел в кресло, задумался, пристально смотря на Руслана и Викторию.
– Это опасно?
– Что, белка?
– Бой.
– Это всегда опасно, но наш железный дровосек обязан справиться. Ты ведь справишься, братишка?
– Братишка? Вы братья?
– Его мать встречалась с моим отцом. Не кровные, но больше чем братья.
А вот это было любопытно, Вика даже приподнялась на груди Руслана и начала рассматривать мужчин, пытаясь найти схожие черты. Мало того что она спит сразу с двумя, так еще с братьями.
ЧАСТЬ 32
– Альберт, сделай что-нибудь! Останови все это!
Вика трясла мужчину за руку, до боли в пальцах впившись в нее. Вокруг гудела толпа, кричала, размахивала руками, Ганс рычал в наморднике, Альберт сдерживал его натягивая поводок. А на ринге, за высокой сеткой, разделяющей зрителей и двух бойцов происходило чистое кровавое месиво.
Бойня.
Только так можно было назвать этот спорт. Это и были бои без правил, но даже в таких боях есть правила, Руслан ей об этом рассказал еще вчера.
"Они смотрели на нее так, что по телу бежали мурашки, но в их взглядах не было превосходства и наглости. Разве что Альберт, постоянно сыпал пошлыми шутками и вводил ее в краску. На что Руслан осаживал его, а тот смеялся, смеялась и Вика.
После той первой ночи проведенной втроем стало легче и свободней. Исчезла неловкость и недосказанность между ней и Русланом, она больше не стеснялась, когда на его глазах ее целовал Альберт. Но он при этом смотрел таким обжигающем взглядом, что она сама начинала гореть.
Ехали почти молча, небольшой микроавтобус, два ряда сидений друг напротив друга, Ганс сопел в ногах, Вика смотрела в окно, солнце садилось за верхушки деревьев.
– Куда мы едем?
– Спортивный клуб, у нас мало места для такого грандиозного, события.
– В тебе столько сарказма, как ты сам в нем еще не захлебнулся.
– Сам поражаюсь. Спасибо, я знал, что нравлюсь тебе белка, – Альберт улыбается, перекатывает между пальцами потертую фишку.
– А еще самолюбие и завышенное самомнение, – Вике так и хотелось его уколоть, но этот чертов манипулятор не поддавался. – А еще, огромное раздутое эго.