Ну, что притих? Против женщины ты вояка, а как столкнулся с тем, кто сильнее — сразу в штаны наложил?
— Керанир, успокойся. Я не оправдываю этого мерзавца, но покалечив его, ты сделаешь только хуже. Жене его хуже. Работы ей прибавишь, а ей и так сейчас тяжко.
— Я могу его просто убить. И всем сразу станет легче. Толку от него всё равно никакого, зато воздух станет чище.
— Нет, Керанир, не пачкайся. Ты же знаешь наши законы — нельзя убивать разумного без суда. И не тебе судить — жить ему или нет, а ей.
И Луччи указала на дом, на крыльце которого, держась рукой за косяк и прижав другую ко рту, стояла перепуганная Базилда.
— Да, ты права, — дракон тяжело вздохнул, потом повернул морду к женщине. — Судить тебе. Я могу его убить, могу что-то ему сломать. Или оставить всё как есть.
— Оставить, — шепнула женщина.
— Хочешь, чтобы всё осталось как прежде? Он ведь не в первый раз на тебя руку поднимает, и не в последний.
— Он мой муж, отец моих детей, — отведя глаза, вздохнула женщина. — Такова воля богов, не мне ей противиться.
— Живи пока, — Керанир убрал лапу, освобождая мужчину. — Скажи спасибо своей жене. Но если что-то подобное повторится — ты труп. Понял?
Кутберт кивнул, но продолжал лежать, похоже, просто боялся встать.
— Пойдите, помогите своей маме, — вставая и беря Лани на руки, сказала я сёстрам. — А мы, пожалуй, полетим домой.
— Наверное, так будет лучше, — кивнула Аннис и направилась к дому, далеко обходя Керанира.
— Она говорила, как взрослая, — зачарованно глядя на Луччи, шепнула Саннива. — И он тоже.
— Они взрослые, — я решила, что нет смысла это скрывать, Луччи и Керанир сами себя выдали. — Здесь только Лани маленькая, а остальные — старше нас с тобой. Просто… так получилось.
— Они же драконы, — понимающе кивнула девочка. — Они и не могут быть как люди, потому что волшебные. И огонь этот! Как в настоящей сказке, там драконы тоже огнедышащие.
Господи, какой она еще ребёнок. Но, наверное, так даже лучше.
— Да, вот такие они — сказочные, — кивнула я. А что еще ей ответить? — Полетим мы. А ты иди, рыбу в погреб отнеси, пока не протухла. Жалко будет.
Скомкано попрощавшись, мы улетели домой. Весь остаток дня я чувствовала подавленность, из головы не выходила вся эта история. Больше всего сердце болело за Базилду.