И вскоре с удивлением поняла, что хотя мой муж и спит, но спит он не весь, одна его часть проснулась, встрепенулась и уже была готова к новым подвигам. Я с любопытством охватила эту стойкую часть Фолинора, легонько, чтобы не разбудить всё остальное, но тут мою руку накрыла большая ладонь, прижав крепче и показывая, как двигать рукой, чтобы ему стало еще приятнее.
— Ты не спишь? — я сообразила-таки взглянуть на лицо и встретила чуть сонный взгляд мужа.
— Уже нет. Ты как, выспалась, моя девочка?
— Ага, — кивнула я, вновь глядя на дело рук своих.
— Тогда… Как насчёт того, чтобы воспользоваться таким удачным моментом и немного… позаниматься?
— Обожаю твои уроки, — только и успела сказать я, как мои губы были атакованы жаркими губами Фолинора, а сама я — опрокинута на кровать и заласкана до потери памяти.
Немного позже, когда утро не было таким ранним, а мы уже встали и позавтракали, Фолинор, для вида стоящий у штурвала, ловко лавируя между стоящих в гавани кораблей, подвёл наш кораблик к дальнему краю причала, где стояли такие же небольшие корабли, как наш.
Надев нарядную одежду, мы втроём сошли по сходням на берег и осмотрелись.
— Я схожу в портовую контору и оплачу место у причала, — сказал Фолинор. — Это недолго, подождёте меня здесь? — И исчез за одной из дверей стоящих в ряд, вдоль всего берега, домов.
"Хотя, по словам мужа, здесь было «совсем тихо», и, видя человеческий муравейник вдалеке, слева, я в это верила, но для меня даже здесь жизнь кипела. Несмотря на утро, людей здесь было больше, чем у нас на улице в праздник. Все куда-то шли, куда-то спешили, мужчины сновали туда-сюда, постоянно заходя и выходя из странных домов, которые Фолинор назвал «конторы и склады», некоторые на ходу покупали выпечку у торговок, расположившихся с лотками вдоль стен, словно на ярмарке.
Наверное, Диэглейру в голову пришла та же мысль, потому что он остановил одного из мальчишек и стал расплачиваться за газету.