Уже никто не помнит, откуда пошла эта традиция, но каждый год, в день летнего солнцестояния, все драконы от двадцати до тридцать лет, летят к ближайшей земле наперегонки. Первый долетевший считается победителем, он разворачивается и летит назад, навстречу остальным. И больше в соревнованиях не участвует.
— Так вот почему всегда прилетает только один дракон! — сообразила я.
— Да. Самый сильный. За несколько часов пути он далеко отрывается от остальных.
— Ладно, а зачем хватать вещи?
— Видишь ли, Аэтель, однажды победитель сжульничал.
— Вот обманщик! — возмутилась я. — И как же об этом узнали, его же никто не видел? Ведь узнали же, да? Иначе бы вы мне этого не рассказывали.
— Да, узнали. Летевший вторым удивился тому, как быстро первый преодолел оставшееся расстояние. На беду хитреца, он обладал магией воздуха, смог проследить точный путь «победителя» и увидел подлог.
— И что стало с тем хитрецом?
— Ничего, — Диэглейр пожал плечами. — Это просто соревнование на интерес, вот и всё. Единственным наказанием стало то, что все узнала — веры этому мальчишке нет, и вряд ли будет.
— Наверное, он предпочёл бы порку, — пробормотала я.
— Несомненно. Но дело было сделано и привело к неожиданному результату — в правилах состязания появилось новое условие — долетевший первым доказывает это, прихватив с земли любой предмет, который ему под лапу подвернётся.
— Дракон стал хватать уже что-то, принадлежащее людям, — подхватила я. — В том числе собачью будку или половину крыши.
— В запале состязания особо выбирать было некогда, — смущённо улыбнулся Диэглейр. — И, действительно, порой прихватывалось то, что лучше было бы не трогать.
— Хорошо, что в последнее время люди стали выносить «дары» на берег океана, — вступил в разговор наш старейшина.
— Правда? — удивились старейшины вразнобой. — Не знали. Ну, надо же.
— Я вроде бы слышал что-то подобное незадолго до смерти, — чуть нахмурился Эльрод, вспоминая. — Это случилось лет двести назад, никто из вас этого уже не застал.
Я слегка вздрогнула, услышав, как спокойно дракон говорит о своей смерти, как кто-то сказал бы: «Незадолго до моей свадьбы» или «Незадолго до половодья».