И она уже задавала этот вопрос. Мне кажется, что на каждом сеансе мы обсуждаем одно и то же, ходим вокруг да около.
– Очень часто это случалось в колледже. Я вступил в братство, хотя никогда к этому не стремился. Я сам не помню, как подал заявку, в сознание пришел уже когда меня притащили туда. Ко мне часто подходили люди, которых я не знал и здоровались – причем было полнейшее ощущение того, что мы с ними друзья. Или враги. Но я понимал, почему у меня происходят эти провалы. Я очень много занимался. Постоянно. Мой мозг не отдыхал.
Лидия кивала с пониманием, но было в ее глазах какое-то гребанное тайное знание, которое мне совершенно не нравилось. Я чувствовал…что оправдываюсь перед ней. Черт подери, оправдываюсь! Я?!
– Помню, как сдал экзамен по латыни, хотя совершенно к нему не готовился. Списал все на свой феноменальный мозг.
Лидия кивнула еще раз, и меня это начало окончательно раздражать.
– Сейчас все это происходит реже. Бывает, замечаю, что вещи будто лежат не на тех местах, где я их оставил.
– Мистер Стоунэм, вы достаточно откровенны с самим собой?
Вот сука. Я сжал кулаки до бела и впился в нее взглядом.
– Да."
"– Хорошо. Вернемся к Деймону. По вашим словам, он видел все в окно террариума. Он видел, что произошло с вами. Почему он не рассказывает этого вам?
Я нервно сглотнул.
– Он не хочет об этом говорить. Мы ссоримся. Мы больше не видимся.
– Я очень долго работаю с вами, мистер Стоунэм.
– Сам поражаюсь, как я на это подписался. Может, тому виной ваше очарование, – я улыбнулся ей, наслаждаясь тем, какой эффект это производит. Девушка явно неровно ко мне дышит. Я слышу это. Я вижу ее пульс.
– Вы и сами знаете, откуда у вас эти провалы в памяти, не так ли? – она пристально посмотрела на меня, и я ощутил как лбу стекают капли пота. – Я не верю, что вы не знаете этого. Но Деймон защищает себя. Поэтому вы отказываетесь посмотреть правде в глаза. Но чтобы мы продолжили лечение и постарались избавиться от столь сложной проблемы, вы должны признать болезнь. Не убегать от нее.