Я тебя раздавлю.
Я уже не понимала, что он несет. Это не ОН. Это не может быть он!!! Он же…
А потом понимаю, как глупо я его оправдываю. Да, его выражение лица в эти минуты меняется, но это не делает его другим человеком. Нет никакого брата-близнеца. Кай не выходил из комнаты, и это не помешало ему стать мистером Зло за одну секунду.
Это он.
И ничто на свете не способно оправдать его дьявольские поступки.
Это тот самый человек, что оттрахал меня у шкафа, заставляя смотреть в зеркало на мое раздавленное тело, на лужу крови, на расщепление моей души.
Это тот самый человек с фотографий, что все это время трахал десятки баб в самых разных состояниях.
И это тот человек, который снял курок с предохранителя и заставил меня взять в рот его член.
Заставил. Дело было не в минете, а в акте чудовищного насилия. Садистского непростительного.
Он заставляет меня сделать это снова. Привязывает руки к изголовью кровати лентой из тумбочки, ноги сцепляет, чтобы не брыкалась.
Когда я пыталась вырываться или возмущаться, то начинала чувствовать легкое удушье.
Я начинаю орать, но ему не нужен кляп…ему хватит собственного члена, чтобы заткнуть меня.
Кай меня не щадит. У меня болит рот, когда он грубо имеет его.
В голове моей что-то щелкает. Опять клинит. Пытаюсь уйти от реальности. Наблюдать за очередным актом разврата со стороны…пытаюсь успокоиться.
Но боль беспощадна. Она медленно проходится по всем моим косточкам и скатывается в огромный комок в горле.
Удушье. Опять оно.
Мне плохо. Его бездушные толчки ранят меня. Именно пустые. Будто я дырка. Будто он не переживал за меня, когда увидел мое бездыханное тело в ванной…
Зачем ты тогда спас меня, Кай? Зачем? Чтобы убить самому — простой и логичный ответ. Только медленно.
Он кончает на мою грудь со стоном полным нереального удовольствия. Боюсь представить, как ему хорошо.
Что я хотела его. Если бы он не выходил за рамки, я бы сама встала перед ним на колени, взяла бы его в рот и получила тонны удовольствия от того, что дарю ему этот кайф. Я бы поймала хотя бы толику власти…своей женской власти.
Неужели он не хочет, чтобы все было именно так? Или его больное воображение видит меня, как одну из его путан с тех фотографий."
"– Блядь, киса.