Вместо того, чтобы распускать нюни, она начала делать это быстро. Это была борьба. Она вытянула из него быстрый оргазм, лишь бы все скорее закончилось.
Вот, сука. Ничем эту дрянь не сломить! Гнев разъедал его вены. Мозг отчаянно начал выдавать новые идеи о том, как унизить и сломать девушку…
Сука, дай только мне повод. И я тебе такое устрою.
И девушка дала этот повод. Просто не выдержала. Когда один из господ подошел к ней и начал ощупывать ее грудь, якобы, чтобы проверить прочность белья и подлинность бриллиантов, она не смогла больше держать себя в руках.
Дикий крик пленницы, а потом и истошный вопль пожилого господина заполнили зал. Капли крови на руках старика, он упал, корчась от боли, отчаянно хватаясь за свое лицо. Она ткнула ему в глаз гвоздиками, расцарапала лицо за то, что он посмел прикоснуться к ней…
Так похабно.
Как к дешевке.
Девушка накинулась на него, словно сама стала животным.
Демон улыбнулся, его черная душа в предвкушении потирала руки. После аукциона они продолжат. И уж там-то он угробит ее несчастную сопротивляющуюся душонку окончательно. Заполучит власть до конца.
Будет знать, каково это, сопротивляться."
"Благодаря его короткому жесту, девку увели охранники, вколов ей успокоительное и усыпляющий препарат. Она неистово дергалась в их руках, пока окончательно не обмякла.
Заведенная игрушка, у которой кончилась зарядка…
Чокер и брильянтовое белье были проданы некому Акселю Честеру за двести миллионов долларов.
В этих побрякушках он не нуждался. Он просто купил это дерьмо, чтобы девушка перестала мучиться и унижаться.
За такую красавицу можно отдать весь мир. А тут…двести миллионов.
Какая мелочь.
Глава 23
Лейла
Не так я представляла себе свою жизнь.
Теперь, когда я заглянула в самое сердце бездны и осталась жива, эта мысль не перестает преследовать меня.
Я не сделала ничего плохого. Но и ничего хорошего.
Первое, что чувствую, когда сознание возвращается в мое тело, боль. Тягучую, липкую…сосредоточенную на моих запястьях и лодыжках.
Я связана и не просто связана – оковы плотно окольцовывают мою кожу, до красноты, до рубцов, которые останутся со мной на всю жизнь.
Как память о кошмаре, который настиг меня в момент, когда я смирилась со своей участью рабыни.