В коридоре воняет краской и очень не хватает света. Мрак, темнота…"
"Придурки в погонах подталкивают меня вперёд. Спотыкаюсь об открытую банку с краской. Я её видел, но создать им лишний геморрой – отдельное удовольствие. По бетонному полу растекается жирная зелёная лужа.
– Слепошарый! – вновь пихает меня в спину самый бесстрашный.
Резко разворачиваюсь и бью его лбом аккурат чуть выше переносицы. Мент глухо стонет и теряется. На меня набрасываются ещё двое в попытке скрутить, пока их до хрена умный коллега приходит в себя, стирая пошедшую из носа кровь.
– Да не лапайте вы меня, я не сопротивляюсь! – огрызаюсь на них.
– Ты за это ответишь, выродок! – зло шипит травмированный.
– Что у вас ту… Оу, нехило, – к нам выходит начальник этих бедолаг. – Голиков, умойся сходи, смотреть страшно. Этого сразу ко мне, – кивает на меня.
Входим в его кабинет. Взмахом руки мне указывают на стул.
– Наручники с этого чудовища снимите, – приказывает подпол.
– Вы уверены, товарищ подполковник? Он же неадекватный! – подаёт голос один из его людей.
– Данте, ты же не совсем отбитый, чтобы накручивать себе срок? Одно нападение на сотрудника у тебя уже есть. За меня больше дадут.
– Он сам нарвался, – выдаю фейспалм и кручу головой вправо-влево, разминая шею до хруста в позвонках. – Если что, я могу встречку накатать, – намекаю на свою разбитую губу.
– Будем считать, что в этой части мы с тобой договорились. Снимай браслеты, – командует своему.
За спиной раздаётся щелчок, шаги, и в кабинете мы остаёмся один на один с подполковником Рагозиным.
– Итак, Даниил Александрович Тимирязев, – растягивая слова, мент лениво бросает на стол моё личное дело. – Третий раз у нас за последние два месяца.
– Скучаю… – скалюсь разбитыми губами.
– Я так и понял, – хмыкает он. – Поэтому каждый раз повод посетить нас становится всё интереснее и интереснее. Хулиганство, драка, теперь вот поджог.
– Ложь чистой воды и фантазии твоих оперов, – улыбаюсь шире.
– Тебя взяли на месте пожара. А твои дружки сбежали.
Довольный такой, аж бесит!
– Кстати, а ты чего с ними не рванул? – интересуется Рагозин.
– А смысл? – пожимаю плечами, лениво сползая по спинке стула в расслабленную позу. И теперь, приятно скрипнув зубами, бесится подпол. – Я ни в чём не виноват. Докажешь обратное? – с вызовом смотрю ему в глаза.
Мужика аж передёргивает всего. Взгляд тяжелеет, челюсть напрягается и рука, лежащая поверх моей папки, сжимается в кулак.
– Слышь, ты! – взвинчивается он.