Или нет! Лучше надейся. Тем приятнее будет смотреть, как надежда угасает в твоих глазах.
Да, Макс за мной не придет. Осознание этого придавливает меня могильной плитой.
– Вернусь через пару часов, – бросает Каплин Дохлому. – Скоро придут новые клиенты. Впусти. А как вернусь, мы объясним нашей новой давалке, как ей следует себя с нами вести.
Мерзко хихикая, Дохлый закрывает за Ярославом дверь комнаты. Он усаживается на пол напротив меня и, поигрывая ножом-раскладушкой, рассматривает меня своим мертвым взглядом.
Меня уже трясет, я с трудом контролирую свое дыхание. От того, чтобы скатиться в пучину отчаяния, меня удерживает на краю только мысль, что так я стану совсем беззащитна, если меня поглотит паническая атака. Надо держаться.
Каплин прав, надежда в моем случае – это мучительный мираж. После каждого скрипа половицы за дверью, поссле каждого стука ветки в окно я жду, что сейчас меня спасут, но ничего не происходит. Только ублюдок напротив гадко и насмешливо кривит губы каждый раз, когда я вскидываюсь.
Не знаю, сколько проходит времени, за окном уже темно, но вдруг на весь дом раздается гонг.
– Новые клиенты пришли. Не терпится уже? А, давалка?
Дохлый выходит, чтобы впустить клиентуру, и возвращается чрез несколько минут. И я перестаю верить, что случится чудо.
Когда гонг раздается второй раз, я уже не реагирую."
"Но стоит только уроду выйти за дверь, как стекло в окне разбивается, и с улицы в комнату заглядывает фигура в балаклаве. Мое сердце замирает. Но фигура снова исчезает, и я начинаю кричать, чтобы меня заметили! Как же так? Как он мог меня не увидеть?
Я кричу так, что у меня закладывает уши, наверно, поэтому я не слышу, топота ног до тех пор, пока толпа мужиков в форме не врывается ко мне в комнату.
Почти у всех закрыты лица, кроме двоих. У одного нашивка «СОБР», а у другого знакомые зеленые глаза.
– Девочка моя! Тихо-тихо! Все уже кончилось! – Макс оказывается рядом со мной в мгновение ока. Он прижимает меня к себе, пока с моими наручниками возится второй.
– Он сказал, ты за мной не придешь, – всхлипываю я, пытаясь вжаться в него посильнее.
– Ну, конечно, приду. Как я могу за тобой не прийти, Нефертити?
Вместе со мной на руках, Макс выходит в коридор, и я прячу лицо у него на груди. Не хочу видеть истерзанных девушек, не хочу смотреть корчащегося в наручниках Дохлого, который сплевывает кровью.