Даже представлять не хочу, каково это — потерять отца в таком возрасте. И в таких жутких, трагических обстоятельствах.
Первой, кого я увидела, когда мы с Инной спустились в гостиную, была… Олеся.
Да! Любовница Глеба присутствовала на этом приеме. Собственной персоной! Я заозиралась в поисках бывшего мужа, которого сейчас мне видеть вовсе не хотелось, но нигде его не увидела.
Кажется, Олеся была одна, без Рудного. Что было странно.
— Инна, а кто это? — тихонько спросила я хозяйку дома, кивнув на блондинку, которая в этот самый момент о чем-то говорила с Вольфом.
Она изгибалась и томно хихикала, то и дело прикасаясь к его руке.
От такой наглости и бесцеремонности я ахнула. А, наверное, должна была радоваться, что кто-то отвлечет его от меня. Пусть даже и Олеся.
Но радостно почему-то не было. Совсем.
— Это? А… — пренебрежительно махнула рукой жена Камиля Рахматулина. — Вроде, какая-то помощница какого-то режиссера, как она сказала… В общем, с телевиденья типа. Привез ее кто-то — я даже не знаю, кто.
Н-да… Кажется, узнав, что ребенок не его, Глеб дал Олесе от ворот поворот. И никакие повторные тесты ДНК не спасли ситуацию.
Я присмотрелась.
В довершение этого точеная фигура Олеси в связи с беременностью приобрела некоторую округлость. Все бы ничего, но она выбрала крайне неудачное платье, облепившее ее, как вторая кожа. Наверное, раньше оно смотрелось на ней просто идеально.
Но не теперь, не теперь…
Я смотрела, с какими ужимками она, полная уверенности в своей неотразимости, вертится вокруг Вольфа, и внутри поднималась волна злости.
Значит, увела у меня одного мужчину, а теперь взялась за второго? Грубо говоря, Глеба теперь, после того, что я о нем узнала, совсем не жалко, но сам факт!
Прежняя Ульяша точно осталась бы в стороне. Возможно, даже забилась в уголок, чтобы там порыдать о превратностях судьбы.