А когда понял, что именно меня ждет вместо совместного вечера с ней, то форменно выпал в нерастворимый осадок. Она вознамерилась идти ночевать к долбанному Кирюше. Провести с ним в одном доме всю ночь. Вы понимаете?
И я до конца верил, что это просто глупая шутка, так чисто, чтобы вывести меня из себя. Я даже в лоб ее об этом спросил, все еще глупо надеясь на то, что ее развернет в мою сторону.
– Ты специально это делаешь?
– Конечно, специально, Ян, радость моя. Я так долго по твоей милости не могла быть рядом с Киром, но сегодня наконец-то мы всю ночь будем наверстывать с ним упущенное.
Первым моим желанием было тогда скрутить ее в дугу и отбуксировать в свою городскую квартиру, чтобы посидела там с недельку и подумала над своим поведением. А потом я плюнул. Просто забил и все. Встал из-за стола молча, а потом и дом этот расчудесный покинул, думая, что не вернусь в него больше никогда. Наивный дятел.
Но настрой у меня был более, чем боевой.
Да, друзья, это была она. Чувство, которое я испытал впервые, но настолько ярко, что у меня погорели все предохранители, к чертям собачьим. Всю ночь я безбожно квасил, а еще представлял как мою сводную гадину обслуживает гребаный Кирюша.
– Да пошла ты на хрен из моей головы! – орал я как чумной, только вот все бес толку – Ярослава, как ядовитый шип, сидела в моих мыслях и даже не думала сваливать.
Я в ту ночь прошел все круги Ада, ребята. Все! Сначала я ее просто люто ненавидел. Потом думал вернуться и выбить чертовому Евсееву все зубы, чтобы он знал, что протягивать свои тощие грабарки к моему категорически запрещено. Дальше я забил на этого урода и просто хотел добраться до Довлатовой, чтобы уже донести до ее замшелых мозгов, что все, приехали! Моя Ярослава.
– Только моя, – шептал я уже в полубреду под толщей пьяных мыслей.
Тысячу раз я писал, стирал и снова ей писал тонны бесполезных по сути сообщений.
«Не делай этого».
«Вернись домой».
«Ну как же так, Яся?»
Благо ничего не отправил, иначе на утро я бы сам себя не простил. Но даже в том дурмане, что я был, я четко понимал, что все, сделай я хоть что-то подобное, и это будет позор восьмидесятого уровня, если не хуже.