Еще одно утро, и я вижу, стоящий внизу, черный внедорожник. Спускаюсь, неспешно завтракаю, одеваюсь и все это под болезненными пулями его безразличия. Выхожу во двор и обреченно бреду к пассажирскому сидению, дергаю за ручку, но она мне не поддается. Мой недоуменный и его холодный взгляд изнутри салона в ответ. Прицельно прожигает дыру во мне. Неспешно открываются ворота и автомобиль трогается, оставляя меня одиноко стоять на подъездной дорожке, оголтело хапая стылый воздух.
Если бы вы знали, как это было больно.
"Я всю эту, отравляющую душу, гамму эмоций прочувствовала до самого дна, вкусила, посмаковала и пришла к выводу – я так больше не хочу. Никогда. Этим же вечером за ужином, разлагаясь внутри от щемящей безысходности, подняла насущный вопрос. Я бы хотела получить ответы. Но что ему мои желания?
– Ян, правильно ли я понимаю, что на учебу мне теперь самой? – спросила и вся оцепенела изнутри.
– Ага, – коротко потянул он, даже не поднимая на меня глаз, только наворачивая жаркое и что-то увлеченно читая в своем телефоне.
– А что такое, сын? – хмурит брови дядя Паша. Тяжелый взгляд в ответ и короткое, убивающее все внутри два слова:
– Дела. Важные.
Пристальный, пронизывающий взгляд отчима и закономерный вопрос:
– Водителя, Славка?
– Не надо, – буквально выскребаю я из себя, – я с Евсеевыми.
И никакой более реакции от него, ни взгляда, ни слова. Ничего! Будто и не было, между нами, когда-то бесстыдных разговоров в жаре русской парилки, а потом и сводящих с ума поцелуев в прохладе бассейна.
И я решила, что если он смог остыть, то и я смогу. Вопреки всему. Даже несмотря на те слезы, что я опять роняла, пока его не было дома все следующие выходные и на ту иррациональную ревность, что поселилась у меня в душе и не хотела освобождать помещение. Плевать! Я заставляла себя жить дальше, бегать по утрам, слушать музыку, смотреть фильмы и собирать чемодан на море.
Этим и жила. Даже позволила Аньке вытащить меня на шоппинг и накупить мне кучу разнообразных бикини, парео и летящих разноцветных сарафанов. Она радовалась моему отпуску в разы больше, чем я. У меня же на уме были только сплошные гипотезы, где проведет новогодние выходные дни и ночи мой сводный кошмар. И от дум этих сразу становилось неописуемо тошно.
Как видите, внутри я превратилась в жуткую размазню. Не чета той Ярославе, что была раньше.